на публичную казнь. Монтеспан была причастна к этому делу. Ее удалось спасти от наказания, но нельзя исключить, что она действительно пыталась колдовать, замышляя что-то против короля. Тем не менее он разрешил ей жить в Версале, и она еще много лет незаметно существовала где-то в уголке, а затем ушла в монастырь.
В последние годы правления Людовика XIV Францию будто преследовал злой рок. Например, в разгар страшной испанской войны, в 1708 году, установились необычные морозы и начался голод. Состоялся поход на Версаль голодных женщин, кричавших: «Хлеба и мира!» А по итогам войны Франция потеряла гегемонию в Европе.
Не пощадил злой рок и семью Людовика. На протяжении неполных трех лет, с 1711 по 1714, умерли от болезней его любимый сын — Великий дофин Людовик, затем внук — герцог Бургундский, и правнук — герцог Бретонский. Еще один внук, герцог Беррийский, убился насмерть, упав с лошади. В живых остались только правнук — будущий король Людовик XV и внук Филипп V, сидевший на испанском престоле.
Нараставшая набожность Людовика XIV, которую поддерживала Франсуаза де Ментенон, приобрела болезненную форму. Например, была возрождена древнейшая традиция, по которой каждый год в страстной четверг король мыл ноги двенадцати нищим, обтирал их и целовал.
В конце жизни Людовик XIV много плакал. Это можно понять, учитывая, сколько потерь он перенес. К тому же он был сентиментален, как все тираны. Он плакал даже на заседаниях Совета, когда упоминались его потери. Если же кто-то из придворных переживал личную утрату, король говорил: «Держитесь мужественно! Смотрите, как держусь я».
Людовик XIV скончался в 1715 году. Он правил более 50 лет. Его абсолютизм принимал порой совершенно безумные формы. Это не помешало, однако, в западноевропейском сознании сохраниться основам парламентаризма. Ведь парламентская форма правления возникла в Англии в XIII столетии, а с XIV века Генеральные Штаты действовали во Франции. Это был орган сословного представительства, пусть и при короле. Конечно, монарх мог «забыть» созывать Генеральные Штаты, но они напомнили о себе накануне революции XVIII века. Что же касается Людовика XIV, то он воплотил в себе зенит абсолютизма и стал провозвестником его краха. Его личная деградация ярко свидетельствовала о том, что системе абсолютной власти рано или поздно приходит конец.
Бенджамин Франклин
Лицо американской революции
Для некоторых не очень просвещенных людей Бенджамин Франклин — лицо на стодолларовой купюре. Если же говорить серьезно, он — лицо американской революции. Человек, воплотивший в себе новую нацию в процессе ее рождения, в период войны за независимость США в 1775–1783 годах. И первый дипломат, представлявший Соединенные Штаты в Западной Европе.
Враг Великобритании, один из тех, кто отколол от нее крупнейшие 13 колоний. При этом интересно, что в 2006 году в Лондоне в честь 300-летия Франклина в единственном уцелевшем доме, когда-то ему принадлежавшем, был открыт его музей. Английское правительство потратило несколько миллионов фунтов стерлингов на увековечение памяти некогда заклятого врага Британии. Через многие годы стало ясно, что распад Британской империи, которому, как мог, способствовал Франклин, пошел Англии на пользу.
Но Франклин не только политик. Он современник Ломоносова и тоже крупный ученый середины XVIII века, ставший членом Российской академии наук. И это при том, что он имел всего два класса образования. О таких людях сегодня принято говорить «селф-мейд» (сам себя сделавший).
Гуманист, враг рабства, расположивший к себе интеллектуалов даже во враждебной Англии. Человек, чьи недостатки были очевидным продолжением достоинств. Великий острослов Марк Твен не любил Франклина за морализаторство. Но это было морализаторство, основанное на глубоком убеждении.
Восемьдесят четыре года жизни. И только в возрасте семидесяти семи лет он оставил политическое поприще, чтобы провести остаток жизни в кругу семьи.
Франклин родился 17 января 1706 года в Бостоне, маленьком, очень грязном захолустном городке с населением примерно пять тысяч человек. Через много лет, видимо вспомнив детство, Франклин всерьез занялся чисткой американских городов.
Отец, Джозайя Франклин, владел мастерской по изготовлению мыла и сальных свечей. Он был родом из графства Нортгемптон в Северной Англии. В 1683 году вместе с первой женой и тремя детьми он бежал в Америку от религиозных преследований.
Родители и другие родственники Бенджамина были людьми незаурядными. Например, один из его дядюшек, будучи красильщиком шерсти, писал стихи. В семье высоко ценили духовную свободу. Со временем сам Франклин твердо стал на позиции деизма, течения, не присоединившегося ни к одной официальной конфессии. Он полагал, что бог сотворил мир, но после этого в дела мирские не вмешивается. Поэтому человек должен все решать сам. Многие современники считали Франклина безбожником, хотя это было вовсе не так.
Детство Франклина — это малоприятные запахи мыловарни. Занятие отца было не очень почетно, но относительно доходно. А денег требовалось много: семья была многодетная. Семеро детей от первого брака и еще десять — от второго, с Абиа Фолгер. Бенджамин (или Вениамин, от латинского Venia — милость, благодеяние) был 15-м ребенком в семье. И последним сыном: после него родились две его сестры.
В мемуарах Франклин с удовольствием вспоминал, как много народу собиралось обычно за домашним столом. За едой, довольно скудной, велись важные разговоры, как правило на темы морали. На всю жизнь у Франклина осталась эта привычка — совершенно не замечать, что он ест. Для него это никогда не имело значения, хотя с годами он сделал головокружительную карьеру и ему доводилось обедать и с маркизами, и с королями. Франклин ценил не еду, а общение во время трапезы.
Еще одна детская привычка — чтение. Франклин писал, что он не помнил себя не умеющим читать. К моменту, когда отец отдал его в школу, восьмилетний Бенджамин уже умел читать.
Надо сказать, Джозайя Франклин не стремился передать младшему сыну свое мыловаренное ремесло. Он видел способности мальчика, его тяготение к интеллектуальным занятиям и мечтал о том, чтобы тот получил хорошее образование. В те годы в американских колониях Великобритании человеку из небогатой семьи шанс выйти в интеллектуалы давала карьера священника.
С таким расчетом отец и отправил Бенджамина в относительно престижную для Пенсильвании Грамматическую школу. Мальчик проучился там год, делая большие успехи в каллиграфии и чтении. Но у него не было никаких успехов в математике. Он освоил ее позже и совершенно самостоятельно.
Через год стало ясно, что отец не в состоянии платить за обучение сына в Грамматической школе. Пришлось перейти в более дешевую — Школу письма и арифметики. В 10 лет Франклин окончил ее и больше никогда нигде не учился. Он начал
