Был ясный июньский день. Воздух был хрустально чист, а солнце такое яркое, что каждый лист на дереве, каждый камень на склоне холма выделялся четким силуэтом. Река несла вдаль свои прозрачные воды, приглашая человека отказаться от домашнего уюта и пуститься в странствие. Свежий ветер обдувал лицо, очищал душу, вселял в нее сладкое беспокойство.
Несмотря на подавленное состояние духа, Корри с любопытством оглядывалась вокруг. Побережье Доусона представляло собой грандиозное зрелище: тысячи лодок, баркасов, плоскодонок; тяжелые баржи, груженные лесом, привезенным с низовьев реки на продажу. Сотни людей, кричащих и суетливо бегающих от одного судна к другому, таскающих мешки, тюки, корзины. Разобраться, что к чему в этой кутерьме, было невозможно. Корри заметила, что часть домов на Франт-стрит отстроена заново, а вдоль улицы тянется ряд фонарей, сверкающих на солнце новенькими стеклами. В город пришло электричество!
Корри отметила про себя обилие самодельных лодок, впритирку друг к другу жавшихся к бортам пароходов и барж. Они очень напоминали те детские неуклюжие поделки, которые мальчишки пускают в плавание в весенних лужах и ручьях. Тем удивительнее было видеть, что многие из них до отказа нагружены тюками с провизией и имеют на борту пассажиров. Это зрелище напомнило Корри озеро Беннет. Здесь царила та же атмосфера всеобщего воодушевления, беспокойства, авантюризма и жажды приключений.
Ну конечно! Они все стремятся в Ноум! Поверив в сказку о несметных богатствах, люди ринулись туда в надежде, что на этот раз она станет былью! В воздухе веяло сладким, пленительным ароматом золота.
Корри вдруг почувствовала, как на ее плечи легла свинцовая тяжесть безнадежности. Какое ей теперь дело до всей этой людской кутерьмы?
Теперь она далека от этой жизни. Она возвращается в Сан-Франциско и фактически обречена на пожизненное тюремное заключение. Дональд слегка подтолкнул ее локтем.
– Пошли, Корри. Чего ты так вытаращилась? Ты что, никогда прежде не видела лодок? Вылезай из телеги. Пойдем, я хочу сам проследить за погрузкой наших вещей.
Корри вяло наблюдала, как доктор Санти и Арти возились с багажом. Дональд крепко держал ее под руку. Когда они поднимались по сходням, Корри не могла оторвать взгляда от воды. Вплотную к пароходу стояли утлые самодельные суденышки. Корри не представляла себе, как такая огромная посудина может сняться с якоря, не потопив при этом своего хрупкого окружения.
На середине трапа Корри остановилась. Дональд не слишком галантно подтолкнул ее в спину.
– Ну же, иди. Что ты встала, как вкопанная? Прошу тебя, Корри, пойдем. Что с тобой?
– Я…
На лбу у Корри выступила холодная испарина. Она помедлила мгновение и двинулась дальше.
– Я только смотрела на лодки. Мне показалось, я увидела…
– Толпу дураков, устремившихся в Ноум, больше ничего. Давай, иди вперед.
Корри заметила, как Дональд что-то вполголоса сказал доктору Санти, кивнув в ее сторону. Она догадалась, что он хочет, чтобы доктор снова дал ей дозу наркотика. Доктор Санти выглядел раздраженным.
– Я же говорил тебе, Ирль, что может случиться, если злоупотреблять опием. Она же окончательно свихнется. Если хочешь знать мое мнение, все и так уже слишком далеко зашло. Почему бы нам просто не пришить ее и…
– Попридержи язык, идиот! Сколько раз можно повторять: я не хочу ее терять. Она нужна мне. А немного опия ей не повредит. Тысячи людей принимают его, и ничего.
– Но ведь опий – это…
Они немного отстали, и Корри перестала разбирать слова их разговора. Ей было все равно. Чувство бесконечного отчаяния переполняло ее душу, лишало сил. Ей хотелось упасть на колени и молиться, чтобы Господь избавил ее от страданий, а заодно и от необходимости жить. Корри заставила себя идти вперед. Она окинула взглядом верхнюю палубу, по которой вдоль ряда новых плевательниц, призывающих к поддержанию чистоты, прогуливались пассажиры.
Корри мрачно подумала, что ее сознание начинает играть с ней злые шутки, что разум, не выдержавший наркотической атаки, изменяет ей. Дело в том, что, когда она поднималась по трапу, ей в какой-то момент показалось, что она видела Куайда – или по крайней мере очень похожего на него человека, – садящегося к рулю одной из самодельных лодок. Но Корри очень быстро потеряла лодку из вида: в гавани было настоящее столпотворение, сотни судов курсировали в разных направлениях, где тут было уследить за крохотной лодчонкой! И потом, этот мужчина никак не мог быть Куайдом. Просто Корри так долго и настойчиво думала о нем, что ее воображение наделило чертами Куайда совершенно постороннего человека. Вот и все. Она услышала голос Дональда:
– Ну вот мы и на борту. Теперь остается молить Бога, чтобы кухня была хорошей, а погода – благоприятной.
Мимо них прошла высокая женщина в черном строгом платье, и Корри показалось, что она узнала Евлалию Бенраш. Но тут женщина обернулась, и Корри увидела молодое, одутловатое лицо незнакомки. Ее охватила дрожь. Ну вот, начинаются видения. Как будто со стороны она услышала свой собственный голос:
– Можем мы остаться на палубе и посмотреть, как будет отчаливать пароход? Я очень люблю это зрелище.
– А почему бы и нет? Ты ведь будешь хорошо себя вести, моя дорогая? Не хочу, чтобы ты думала, будто я жестокий, суровый муж. Тиран и деспот. Давай пройдемся по палубе, ты не против?
Они пошли вдоль борта. Дональд вел Корри под руку, нежно прижимая ее локоть к своему телу. Корри чувствовала, что с трудом выносит это прикосновение, но, тем не менее, покорно шла рядом, понимая, что со стороны они выглядят, как счастливые супруги, отправляющиеся в свадебное путешествие.
Дональд велел Арти и доктору Санти спуститься в каюты и проследить, чтобы вещи были аккуратно размещены на своих местах и чтобы все было приготовлено для долгого плавания. Они с Корри сделали круг по палубе. Дональд принялся рассказывать ей о своих планах относительно судоверфей Стюарта. Он собирается полностью переключить их на производство паровых двигателей. Эра парусного флота подходит к концу, будущее за пароходами.
Корри не слушала его. Она смотрела на оживленное движение речных судов, которые порой расходились, едва не сталкиваясь бортами. Где-то выше по течению произошло столкновение или какая-то другая неприятность – оттуда доносились громкие возмущенные крики. Возникла пробка, владельцы лодок грозно потрясали кулаками в адрес виновников задержки.
Одна из лодок привлекла внимание Корри. У нее был квадратный парус, а на корме виднелась надпись «Пан или пропал». Шкипер, юноша лед двадцати, заметил, что Корри смотрит на него, и весело помахал ей рукой.
