Я стал бродить по всему парку. Тут были прелестные аллеи, лотосовые пруды, горы, рощи, дворцы, терема, беседки, балконы. Всюду изогнутые кровли, расписные стены, потолки, решетчатые окна, цветы и древние позеленевшие вазы. Увидя прекрасные розовые лотосы, я полез к воде, чтобы сорвать на память, и был, без сомнения, первый европеец, который провалился в пруд богдыхана.
* * *
Темная южная ночь быстро бледнела и уже снимала свои легкие непроницаемые покровы с «Горы десяти тысяч веков». Сквозь открытые решетчатые двери, из утреннего сумрака глядела и сияла вечно юная Утренняя Звезда. Нежными, как пыль, лучами она чуть-чуть освещала бронзовые потухшие курильницы и завядшие розы на фарфоровых блюдах с разрисованными цветами. И нарисованные цветы были так же хороши, как лежавшие на них и еще благоухавшие розы, которыми так недавно любовалась богдыханша.
Разноцветный феникс, распустив пышный хвост, стоял величаво подле трона и точно поджидал свою повелительницу-императрицу. Императорский пятипалый дракон, с жемчужиной в одной лапе, и сказочное чудовище Цилинь стерегли трож.
Под узорчатым потолком и на стенах были развешаны сделанные из дорогого дерева черные и красные надписи с благознаменательными иероглифами «Фу» – «Счастье» и «Шоу» – «Долголетие». На одной надписи иероглифы говорили: «Чан ло ву цзи» – «Длится веселье без конца». На другой надписи – «Дэ фынь ху лу» – «Доблесть веет – милость орошает». На третьей – «Ху синь юань цзи» – «Любящее сердце – первое счастье».
Откуда-то доносившиеся нежные звуки давно знакомой мелодии разбудили меня:
«Привет тебе, приют счастливый!Здесь все о ней мне говоритИ все невинностью дышит…»Это была страстная песня влюбленного Фауста.
Из чудных, упоительных звуков выливался, точно живой, образ несравненной и незабвенной Мравиной, и блистательная Мариинская сцена в Петербурге предстала моим грезам во всем своем великолепии. Вышел любимец толпы Фигнер и запел чарующую арию возрожденной любви…[9]
Проснувшись, я не сразу мог опомниться и сообразить, где я. Звезды и розы, феникс и драконы, Фауст и Маргарита, среди китайских курильниц и иероглифов… Где я? Я стал вспоминать. Несколько дней и ночей я провел на седле лошади. Спал и в гостинице и в госпитале. Спал под пулями и гранатами. Спал в палатке и под звездами, на гаоляне и кукурузе. Спал на китайской циновке и под колесами русской пушки. Спал во дворе китайского водочного завода и среди просвещенных дипломатов.
Окончательно проснувшись, я все сообразил: я спал на ступенях трона богдыхана. Исполнилась заветная мечта увидеть дворцы повелителя четырехтысячелетней Империи и 400 миллионов подданных.
Арию Гуно пел наш офицер, под аккомпанемент музыкального ящика, забавлявшего богдыхана и его великолепный двор.
Восхищенный и заколдованный поэтическим сплетением просыпающегося утра и возрождающейся любви, китайской роскоши и фантазии и европейской музыки, – я снова заснул, чтобы продлить очарование.
Царское спасибо12 августа
Через 10 дней после штурма Пекина, в субботу 12 августа, генерал-лейтенант Линевич издал следующий приказ по Печилийскому отряду.
«Пекин. Русское посольство.
Августа 12 дня 1900 г. № 28.Пекин, столица Китая, взят штурмом 1-го сего августа всеми русскими и союзными войсками. Русские передовые войска еще ночью на 1-е августа разбили ворота Пекина, ворвались в город и, несмотря на отчаянное сопротивление и убийственный огонь китайцев, овладели прилегающими к воротам стенами, и на стенах поднят русский флаг. Вслед за сим взяты были союзными войсками другие ворота, и к 2 часам дня Пекин пал.
Государь Император такие подвиги своих войск отличил высоким вниманием в следующих милостивых словах на мое имя:
“Искренно приветствуем Вас с быстрым занятием Пекина. За одержание Вами победы жалуем Вам орден Святого Георгия третьей степени. Молодецким Сибирским войскам тоже горячее спасибо. Представьте адмиралу Алексееву отличившихся.
Николай”.Честь и слава русскому солдату, заслужившему еще раз Царское спасибо и внесшему в летопись родной страны еще одну славную страницу – взятие Пекина.
С истинной радостью приношу сердечную благодарность всем генералам, штаб– и обер-офицерам и героям-солдатам за доблестную службу на славу Царю и Отечеству.
Начальник отряда Генерал-лейтенант Линевич».Во дворцах Богдыхана
15 августа
В праздник 15 августа, ровно через две недели после взятия Пекина, в столице Китая произошло событие, имеющее историческое значение и довершившее падение столицы богдыханов. В этот день состоялось торжественное шествие союзных войск через императорские дворцы.
На предварительном совещании начальников всех союзных отрядов было решено произвести парад войскам и совершить общее шествие, во главе которого пойдут русские войска, как первые вошедшие в Пекин, за ними японские, английские, американские, французские, германцы, итальянцы и австрийцы.
Численность войск была назначена следующая: русских – 800 человек, японцев – 800, англичан-индийцев – 400, американцев – 400, французов – 200, германцев – 200, итальянцев – 60 и австрийцев – 60.
15 августа, к 7 1/2 часам утра, при чудной погоде, все войска собрались в большом императорском дворе, расположенном за первыми Дайцинскими воротами Императорского города. Направо стали русские и рядом с ними французы. Налево: австрийцы, итальянцы и японцы. Вправо за русскими – англо-индийцы с артиллерией. Налево – американцы.
К 8 часам утра все союзные войска приготовились к параду, и ровно в 7 ¾ на сборный пункт приехал начальник Печилийского отряда генерал-лейтенант Линевич, сопровождаемый российским посланником г. Гирсом, генеральным консулом г. Поповым и многочисленной свитой, состоявшей из чинов штаба отряда, военных корреспондентов, служащих при миссии, и конвоя, под белым флагом начальника отряда.
Русские войска взяли на караул. Наши оркестры заиграли встречу. Как старший в чине, генерал Линевич принимал парад.
Поздоровавшись с русскими войсками, которые громко и весело прокричали обычное приветствие, генерал начал объезжать все союзные войска. Получилась великолепная необычайная картина.
Среди заповедных стен и башен Императорского города, недоступного не только для всех иностранцев, но и для китайцев, на старинном мощеном дворе, куда не ступала нога ни одного простого смертного, выстроились чужеземные войска 8 наций, с ружьями, саблями, знаменами, трубачами и оркестрами, и приветствовали кликами и музыкой русского генерала. Это был торжественный привет всех наций тем войскам, которые первые пробились в Пекин и первые дрались за освобождение христиан. Все иностранные генералы были у своих отрядов и приветствовали генерала Линевича. Здесь были: японские генералы Ямагучи и Фукушима, французский генерал Фрэй, английский генерал Гэзли, американский генерал Чаффи и германский майор, с русским Станиславом на шее, фон Мадзи. У своей бригады был генерал Стессель. Не было только того, кто со своим отрядом первый взошел на стены Пекина и пробил ворота другим войскам, – раненого генерала Василевского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
