Я никогда не переставал тебя любить!
– А я вас более не люблю! Уходите! Мы увидимся в суде!
Лиза сказала это таким тоном, будто увольняла плохого слугу. Альдо вспылил:
– Не доводите меня до крайности! Если нам придется предстать перед судьями, то вы об этом пожалеете, потому что я никогда не позволю моим детям…
– Оставьте их в покое, они мои!
– Вы полагаете? То, что вы не желаете носить мою фамилию, это касается лишь вас, но они всегда будут Морозини… и католиками! Как мой отец… и ваш, которым вы не дорожите! Как, по-вашему, он бы на это отреагировал, если бы был жив?
– Я всегда делала то, что хотела!
– И это очень плохо, но всему приходит конец, и конец – это я! Что же касается суда, которого вы так громко требуете, знайте, что он не доверит моих детей больной женщине. Потому что вы больны, признаете вы это или нет! Вы попали под действие неизвестного мне наркотика и совершенно теряете разум!
– Как вы смеете?
– Да, я смею. Бог мой, посмотрите на себя! Горе, которое вы испытываете, всего не объясняет. Ведь в вас теперь живут две женщины. Одна, которую я любил… и продолжаю любить, с ее теплой красотой, ее смехом, добрым сердцем, очарованием, и которую я не узнаю. И другая, холодная, жестокая, упрямая до глупости, с окаменевшим лицом, пустыми глазами… Мне страшно даже подумать, откуда взялась эта другая…
– Прошу вас, Альдо, – взмолилась графиня Валери, – будьте милосерднее! Подумайте о том, что она вынесла!
– Но я думаю об этом, бабушка, я думаю, будьте уверены! Я знаю свои ошибки, и я был готов пасть к ее ногам! К ногам Лизы, раненой, страдающей, ставшей ближе к вам, чем когда-либо, но…
Его голос сорвался от сдерживаемых рыданий. Альдо отвернулся, закашлялся, дрожащей рукой нашел сигарету, которую зажег, потом погасил, раздавив в пепельнице после всего одной-двух затяжек. Бесстрастная и как будто отсутствующая Лиза смотрела сквозь него. Морозини обреченно пожал плечами.
– Я оставляю ее с вами, бабушка! Попробуйте добиться, чтобы она поняла то, что я напрасно пытался заставить ее услышать. Я вернусь завтра. А пока я присоединюсь к мэтру Хиршбергу, чтобы он предпринял все необходимые шаги относительно этой Вегенер! По крайней мере, вы от нее избавились! Это не значит, – добавил Альдо, понизив голос, – что Лиза не нуждается в уходе, но человек должен быть проверенным!
– О, это я понимаю! Давайте выйдем на минуту, вы не против? – добавила графиня, бросив быстрый взгляд на Лизу, которая села у окна и смотрела на улицу, словно их не было в комнате.
В галерее они увидели мэтра Хиршберга, который мерил ее шагами и, заметив Альдо и графиню, тут же направился им навстречу.
– Готово! – с довольным видом сообщил он. – Эта женщина уехала, предупредив, что она обо всем расскажет доктору Моргенталю. Боюсь, как бы она не вернулась вместе с ним. Позаботьтесь о том, чтобы этот дом охраняла полиция. У вас будет на это полное право, потому что коллекцию, владельцем которой вы теперь являетесь, украли!
– Не думаю, что полицейские помешают врачу пройти, особенно если его вызовет больная… А Лиза именно так и поступит!
– Нет, если вы будете здесь и запретите ей делать это! И это было бы более естественно, чем жить в гостинице! Разве вы не так поступали, когда вместе приезжали навестить Кледермана?
– Вы абсолютно правы. Я останавливался в отеле, только когда мне случалось приезжать одному. Например, по делам! Не буду скрывать от вас: мне не слишком нравится этот особняк! Чересчур большой, чересчур торжественный! Вам бы понравилось жить в Версале? Примерно так я себя и чувствовал. Более того, я боюсь, что мое присутствие приведет Лизу в отчаяние!
– Не думайте об этом, если ее необходимо защитить от нее самой! И я считаю, – продолжал нотариус, глядя на госпожу фон Адлерштайн, – что ваше присутствие, возможно, позволит ее бабушке спать. Она не будет чувствовать себя такой одинокой.
Альдо повернулся к графине. Как всегда прямая, как всегда величественная, но в глазах появилась тревога. Он улыбнулся ей, прося прощения, взял ее руку, поцеловал и не отпустил:
– Вы как никогда правы! Я вам нужен, бабушка?
– Что за вопрос!
– Значит, договорились! Я поговорю об этом с Грубером. Но не будете ли вы так любезны, мэтр, заняться полицией? Вы окажете мне услугу, потому что я там никого не знаю.
– А я знаю! Остается племянник. Вы действительно хотите жить с ним под одной крышей?
– Он остановился здесь?
– Да… Хотя у него есть квартира в городе, недалеко отсюда.
– Я улажу этот вопрос! Мне кажется, я никогда не сумею должным образом отблагодарить вас за вашу помощь, мэтр!
– Видите ли, Мориц был моим другом, и я всегда любил маленькую Лизу. Я боюсь, что она исчезнет…
Альдо проводил нотариуса до входной двери, которую перед ним церемонно распахнул Грубер, и посмотрел, как мэтр сел в машину. Потом он обратился к старому мажордому с просьбой приготовить ему комнату. Мрачное лицо старого слуги мгновенно прояснилось:
– Господин князь остается у нас?
– Разве это не естественно, Грубер?
– Конечно, конечно! Но пусть простит меня господин князь: я не смел даже надеяться на это! С тех пор, как мы потеряли господина, в этом доме все идет не так! Теперь господин Гриндель отдает приказания, так как мадемуазель Лиза… больна!
Обычный раболепный вид Грубера таял на глазах, стало заметно, насколько сильным было его отчаяние, на которое его никто не счел бы способным… Слезы были совсем близко…
– Мы сделаем так, чтобы все вернулось на свои места! Для начала, если появится доктор Моргенталь, то знайте: вход для него закрыт. Кроме того, я намерен попросить господина Гринделя вернуться в его квартиру. Помимо меня вам может отдавать приказания только госпожа графиня фон Адлерштайн… Во всяком случае в те дни, которые она проведет здесь. Она желает вернуться в Вену и увезти с собой княгиню, чтобы она была рядом с детьми… Да, кстати, какой врач лечил моего тестя?
– Профессор Цендер, ваша светлость, но я не знаю, вернулся ли он из Соединенных Штатов. Его пригласили в Филадельфию на конгресс по восстановительной хирургии. Он светило в этой области…
– Я знаю. Где он живет?
– В очень красивом старинном доме в старом городе, который…
– Позвоните и узнайте, вернулся ли профессор, и если да, то попросите его… уделить мне несколько минут…
Из одной из парадных гостиных появился Гриндель со словами:
– А, Грубер! Я вас искал, – сказал он, словно не замечая присутствия Морозини. Но тот не дал ему возможности продолжить.
– Идите, Грубер! Я займусь драгоценным кузеном!
– Ах, вы еще здесь? Я предполагал, что вы уехали…
– Нет
