Карлистская коалиция, в составе США, Великобритании, Португалии, и, как это не покажется кому-то странным, Мексики, пока решительно проигрывала. Что, в общем-то, неудивительно. После того, как Франция присоединилась к коалиции хуанистов, дела у карлистов пошли очень и очень плохо, поскольку поставки вооружений, боеприпасов и армейских частей через территорию Франции стали не только официальными, но и значительно увеличились в объемах, что позволило союзникам и самим хуанистам развить мощное наступление на Барселону, выдавливая сторонников «короля Карла» из Каталонии.
В центре Испании полным ходом разворачивалась битва за Мадрид. Сам город давно пылал, подвергаясь постоянным авиаударам, и, хотя, пилоты союзных сил не имели задачи терроризировать гражданское население, но населению этому неизбежно перепадало, как-то высокоточных бомб в это время ещё не изобрели. Да и в моё время все эти «гуманные высокоточные бомбы» большей частью были лишь на бумаге и в выпусках каналов новостей.
Как бы то ни было, но наши противники в Испании явно проигрывали, и торпедирование германского транспорта с мощным пополнением было скорее жестом отчаяния. Так и осталось невыясненным, чья именно подлодка потопила германский транспорт с войсками. Все стороны отрицали свою причастность, а заявления всякого рода «Фронтов борьбы с чем-нибудь» никто всерьез не воспринимал. Это могли быть британцы, могли быть испанские карлисты, благо подводные лодки в Барселоне у них были, могли быть американцы, могли быть даже сами немцы, но пока всё это лишь досужие домыслы, которые уже ни на что не влияют. Германия объявила ультиматум, а державы Нордического и Новоримского Союзов его поддержали. Разумеется, под гуманистическими лозунгами о том, что братоубийственная война в Испании должна быть прекращена, а законное правительство, при помощи всего мирового сообщества, должно получить возможность восстановить в своей стране мирную и благополучную жизнь на благо и во имя всех испанцев.
Понятно, что относительно персонального состава «законной власти» у сторон были разногласия, но, повторюсь, в Испании мы явно побеждали, а потому наш персональный представитель власти был более законным, чем британский.
Да, в отличие от моей версии истории, по Испании не бегали голодранцы-добровольцы. Отнюдь. На стороне короля Хуана сражались самые что ни на есть регулярные части европейских держав, а тех же самолётов и танков в боях было задействовано многие сотни и сотни. Порой даже случались вполне себе эпические сражения с одновременным применением на поле боя и тяжелой бронированной техники, и авиации. Нашего добра там тоже хватало, хотя большую часть техники хуанистам поставляла Италия, стремясь поскорее угробить устаревшие образцы и получить взамен, в качестве компенсации потерь, современную технику из Единства.
Как бы то ни было, но ситуация для карлистов была печальной с самого начала конфликта. Победить они могли лишь проведя молниеносный захват власти и подавив всякое сопротивление. И если первое им сделать относительно удалось, но вот со вторым у них не сложилось. Марокканский колониальный гарнизон выступил на стороне официального наследника Престола Испании, поддержав притязания Хуана всей своей мощью. А мощь там была, ведь почти все профессиональные и боеспособные части Испанского королевства как раз в Марокко и находились. А женитьба Хуана на немецкой принцессе Цецилии, официальная поддержка притязаний Хуана со стороны Германии, обеспечение марокканской группировки воздушным и морским транспортом со стороны Берлина и Рима, поставили жирный крест на надеждах «Карлистского Союза Испании». Да, война шла с завидным упорством с обеих сторон, но ни британцы, ни американцы не могли поставить своим союзникам в Испании достаточного количества обученных сухопутных войск, а выиграть войну одними бомбардировками, не имея превосходства в воздухе, было практически невозможно. Что-то пытались сделать мексиканские интербригады, которые понабирали в свой состав революционное отребье со всего мира, но и они, несмотря на всю свою идейность, не могли ничего противопоставить хорошо обученным германо-хуанистским войскам, которые снабжала вся континентальная Европа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И никого не должно удивлять, что революционеры Мексики сражались за «короля Карла». В этой среде Карл считался слабой и проходной фигурой, которая призвана лишь временно объединить силы против «европейской реакции», а затем, после победы, предполагался (в их сознании) референдум о будущем Испании, на котором, конечно же, победят сторонники республики. Что-то такое было и в моей истории, в результате чего генералу Франко пришлось вытаскивать свою страну из полнейшей задницы революционного беспредела и многолетней гражданской войны. Тут всё пошло несколько не так, но если бы «товарищам» дали возможность, то они бы и здесь развернулись бы на всю свою революционную мощь, грабя награбленное, сжигая церкви и публично убивая священников, не говоря уж о массовых расстрелах, которые, без их сомнения, призваны спасти родину и революцию. Что они местами и делают в подконтрольных карлистам районах, хотя и стараются пока какие-то внешние приличия соблюдать в ожидании грядущей победы. А уж потом…
Но, ничего этого тут не случится. Континентальная Европа, за исключением марионеточной Британии Португалии, выступила единым фронтом на стороне короля Хуана, желая выкинуть с континента революционеров, британцев и прочую сволочь. Что касается португальских властей, то их позиция была понятна и очевидна даже без влияния Лондона. Слишком уж остальным монархам континента был неприятен этот фактически анклав англосаксов на европейском континенте. Предпочтения британцев в этой гражданской войне были простыми и очевидными. И имя этим предпочтениям — Гибралтар.
Англичане вполне обоснованно были уверенны в том, что как только Хуан укрепит свою власть, британцев из Гибралтара так или иначе попросят на выход.
С вещами.
Стук в дверь. Принесла кого-то нелёгкая.
— Да!
Возник генерал Качалов.
— Государь. На срочной аудиенции настаивает министр иностранных дел князь Свербеев-Новоилионский.
Вот вам и доброе утро. Когда не успевший толком вступить в должность новый министр настаивает на срочной аудиенции, то он явно хочет не погоду со мной обсудить. И не виды на урожай кактусов в Мексике.
— Проси.
Через минуту сын покойного Свербеева появился в кабинете и сходу «порадовал»:
— Ваше Всевеличие. Срочные новости из Польши. Предпринята попытка государственного переворота. Король Иероним избежал ареста и выехал к верным войскам в Люблин. Но пока нет сведений о том, что он туда благополучно прибыл. Вся страна охвачена волнениями.
Так, приехали.
— По поводу чего мятеж?
— Пока не очень понятно, Государь. Формально даже не заявляется о требовании отречения короля, лишь о смене правительства и об официальном отказе Варшавы исполнять, как они выражаются, унизительные требования Варшавского договора, по которому Польша вот уже полтора десятка лет выплачивает России компенсацию за утерю промышленного района при обретении независимости, а также прочие ограничения, которые наложены на Польшу этим договором, включая ограничения на численность армии, число и виды вооружений и прочее. А также требуют официального отказа Польши от договора о правах стран-гарантов.
Угу. Очень вовремя. Дай, думают, устроим мятеж вот именно сейчас.
— Есть какая-то реакция в Европе и США?
— Нет, Государь. Ещё никто официально не отреагировал.
Понятно-понятно. Нет, о всяких брожениях в Польше я знал. И то, что основным объектом ненависти была именно Россия, я тоже, разумеется, знал. Более того, мы с Вилли согласовали даже некоторое усиление наших сил на границе с Польшей. Но то, что мятеж произойдет именно сегодня, разведка мне не докладывала. Надо будет поспрашивать — почему так получилось.
А пока ясно одно — транзит военных грузов и сырья из России в Германию под угрозой. Как это отразится на решимости Берлина начать сейчас войну с Англией? Без большого объема наших поставок им серьезную войну не вытянуть, а умиротворение Польши может и затянуться. А там, глядишь, и осень наступит, с чудесным сезоном штормов в Ла-Манше.
