— Достаточно долго для чего?
— Лорд Сарпедон, — улыбнулся Каргедрос, — неужели ты полагаешь, что я сразу выдам все свои секреты?
Магистр никогда прежде не стоял так близко от эльдара, если только не собирался незамедлительно с ним расправиться, и тем более не разговаривал. Но с этим приходилось общаться и вести себя так, словно он ближайший соратник, — Сарпедон был уверен, что в глазах Каргедроса выглядит столь же чуждым, как и эльдар для него, и только это не давало принцу заглянуть в душу магистра.
Если, конечно, Каргедрос уже обо всем не догадался и не договаривается с Испивающими Души только затем, чтобы предать их.
— Итак, — произнес принц, — у нас очень много дел. Мои советники подготавливают планы по размещению твоих войск. Десантники должны выступить по первому сигналу.
— Им не терпится приступить к работе, — ответил Сарпедон, впервые не скрывая правды.
— Замечательно. — Каргедрос приглашающим жестом указал на тушу. — Прошу, лорд Сарпедон, ты должен попробовать. Будет правильно, если мои союзники разделят со мной удовольствия.
— С нас довольно и радости битвы, — произнес Сарпедон, слишком дипломатичный, чтобы ответить отказом.
К тому моменту, как магистр покинул залу и оставил Каргедроса обедать в компании прячущихся под масками рабов, он чувствовал на себе такой груз скверны и греха, что ему казалось сложным даже переставлять ноги. Он не был слугой принца эльдаров и не сражался во имя Той-Что-Жаждет. Он пришел только затем, чтобы найти Теллоса и принудить его к раскаянию или уничтожить, а затем убраться с этой планеты. И если попутно представился бы шанс предать Каргедроса, Сарпедон был бы только рад.
— Изнутри все выглядит еще хуже, — мрачным тоном произнес Люко.
Окна той части дворца, где временно разместили Испивающих Души, выходили на каменный сад. Когда-то тот наверняка являл собой шедевр искусства, но сейчас выглядел мрачным и угрожающим. И время от времени мелькающие в тени силуэты мандрагор только усугубляли это ощущение.
— Тебе тоже здесь не нравится, — сказал Евмен.
Его отряд разместили вместе с людьми Люко, что скаут считал везением. Ему нравился Люко — если не считать Каррайдина (оставшегося на борту «Сломанного хребта», чтобы приглядывать за остальными новобранцами), тот был десантником, которого Евмен уважал более всех прочих.
— Дело не только в месте, — пожал плечами Люко. — Со всем этим городом что-то не в порядке. — Он посмотрел в сторону лишенных стекол окон. — Ты чувствуешь?
— Такое ощущение, что все может неожиданно вывернуться наизнанку и ударить тебя в спину? Словно этот город может тебя проглотить? Да, я чувствую.
— Это все проклятые чужаки. Тебе никогда не доводилось сталкиваться с эльдарами, а, Евмен?
— Я читал про них. В прежние времена Орден неоднократно сражался против них. Но вживую я никогда их не видел — до этого дня.
Люко вздохнул, и скаут заметил, как тот постарел. Обычно, вооруженный своими когтями-молниями, бросаясь в рукопашную схватку, Люко лучился уверенностью. Но не сейчас.
— Большая часть ксеносов создана, чтобы жить и выживать. Кто-то из них рожден хищником, как те же тираниды или зеленокожие. Этих можно понять. Империум мало чем от них отличается — проклятие, да мы сами ведем себя так же. Но, новобранец, эльдары выделяются. Они рождены, чтобы лгать.
— И мы пытаемся лгать им? Звучит пугающе.
— Я бы скорее предпочел снова вернуться на Стратикс Люмина, — угрюмо усмехнулся Люко. — Или даже во времена внутренней войны. Куда угодно, только бы не сидеть здесь и не ждать, пока эльдары нас перережут. Этим тварям неведомо понятие правды — сейчас они сражаются с тобой рука об руку, а через мгновение выжигают города, полные безвинных жертв. В этом я точно соглашусь со старым Орденом: эльдарам верить нельзя. Я только надеюсь, что мы предадим их раньше, чем они проделают то же самое с нами. Никогда не поворачивайся к ним спиной, скаут, и это не метафора.
Крыло, где разместились десантники, некогда сверкало роскошной золоченой облицовкой, но она давно потускнела и осыпалась, обнажив холодные каменные стены. Подразделение Люко и скауты Евмена распределили дежурства и поочередно погружались в полусон, не желая оставаться без охраны в этом логове чужаков, но понимая, что им требуется как можно лучше отдохнуть. Несколько десантников Люко начищали свои болтеры, Найрюс советовался с потертой колодой императорского таро, позаимствованной в либрариуме Ордена. Селеп впал в полусон, но Евмен знал, что любой, кто осмелится подкрасться к нему, получит нож в брюхо раньше, чем подойдет на расстояние пистолетного выстрела. Скамандр тоже отдыхал — он нуждался в сне более всех прочих, поскольку регулярное использование ментальной энергии истощило его сильнее, чем сам скаут-библиарий согласился бы признать. Должно быть, его кожа все еще была холодной на ощупь.
— Сегодня мы убили Кулака, — сказал Евмен.
— Да, я слышал, — откликнулся Люко.
— Он расправился с Терситом.
— И вы решили отомстить? Показать ему, что такое правосудие Императора?
Евмен кивнул. По правде говоря, он совершенно не задумывался тогда об Императоре — все, что его волновало в тот момент, — это погибший боевой брат и оскорбление, нанесенное им напавшим Кулаком. Но в целом слова Люко соответствовали правде.
— Запомни это чувство, скаут Евмен. Со временем только оно будет позволять тебе двигаться дальше.
— Но разве тобой движет не только оно? Я видел тебя в бою, слышал тебя. Тебе нравится это.
— Когда-нибудь, новобранец, ты станешь командиром. Мы все видим в тебе необходимые таланты. Сейчас ты руководишь скаутами, но скоро поведешь собственный отряд десантников, если сам захочешь того и выберешься отсюда живым. Так что я раскрою тебе одну тайну. — Люко наклонился к его уху. — Мне это ненавистно. Драться умеют и животные. Это самая примитивная и отвратительная черта, унаследованная человеком. Но в нашей Галактике не приходится выбирать, драться тебе или нет. Если не Империум, так Темные Боги, или ксеносы, или твои собственные братья по оружию. Так что я просто делаю все, чтобы насладиться процессом, и в большинстве случаев мне удается убедить и себя, и людей под моим началом. Я смиряюсь с этой ложью, пока она спасает мне жизнь. Но избавь меня от войны, позволь взглянуть на нее извне — и я возненавижу ее. Не знаю, — продолжал Люко, — ради чего сражаешься ты, новобранец, и это касается только тебя, но, если будешь убивать ради самого убийства, кончишь не лучше, чем то создание, которое вы захватили на тюремном корабле.
Некоторое время они сидели молча, и тишину нарушало только клацанье металла о металл — десантники Люко завершали чистку болтеров.
— Найрюс, — позвал Евмен, — каковы предзнаменования?
Псайкер оторвал взгляд от засаленных карт таро, разложенных полукругом перед ним. Гадание на императорском таро было древней традицией, но библиарии Космического Десанта нечасто обращались к нему, поскольку редко обладали даром предвидения, необходимым для создания большинства карт. Ходили слухи, что при помощи таро сам Император говорил с ясновидцем, если тому хватало умения слушать. Найрюс поднял первую карту в раскладе. На ней была изображена архаичная боевая машина Механикус — массивная башня, ползущая по полю битвы на широких гусеницах и обрушивающая гибель на врагов из своих орудий. Разрушитель.
— Будет битва, — сказал Найрюс.
— Чтобы знать это, нам и Император не нужен, — усмехнулся Люко. Найрюс поднял следующую карту. Перевернутый Шут.
— Битва, которую вы проиграете, сержант.
Несколько мгновений Люко разглядывал карту, понимая, что из всех Испивающих Души только его одного она и может обозначать.
— Что же, хорошо узнать об этом своевременно, новобранец. Благодарю тебя. — Голос у сержанта был серьезным.
Евмен увидел, что Созвездие и Стрела Судьбы тоже перевернуты. Он не был большим специалистом в гадании, но знал, что это означает смущение и переломный момент, где ход судьбы может изменить малейший толчок.
За дверью раздался цокот, безошибочно предвестивший появление Сарпедона, который вошел в помещение мгновением позже, клацая восьмью когтями по полу. Он был в полном боевом облачении и вооружился силовым посохом.
— Люко, Евмен, поднимайте людей, пора выступать.
Люко вскочил и, усмехаясь, закричал своим бойцам:
— Десант, вы слышали? Ваши мечты сбылись! — Театральным жестом он выхватил один комплект когтей-молний, и их сталь отразила тусклый свет. — Пора показать этому городишке, как сражается настоящий солдат!
Евмен смотрел, как Люко заводит своих людей, и осознавал, как многому еще предстоит научиться. Однажды ему придется вести десантников в бой, а командирское звание означало отказ от себя ради солдат.
