Катя Шадрина то и дело поправляла прическу в ожидании самолета из Канады. Вот-вот должен показаться Леонид. Она ждала этой встречи и… боялась.
Катя примчалась в аэропорт, как только узнала, что за Шавуазье отправлен самолет. Стеклова куда-то пропала с Робертом, поэтому в аэропорт с ней поехала Таня Варламова. Она уже не пыталась успокоить Катю, поняв всю бесполезность этой затеи. Шадрина не могла усидеть на месте и ходила взад-вперед по небольшому аэровокзалу.
«Наверное, эти минуты тоже по-своему прекрасны, минуты, отделяющие тебя от встречи с любимым, — размышляла Таня. — Вскоре они встретятся, заключат друг друга в объятия и будут счастливы. Чувства проверяются разлукой. Только в разлуке начинаешь понимать, что без этого мужчины жизнь для тебя теряет яркие краски и становится серой и будничной. Говорят, расставание убивает слабые чувства и укрепляет сильные».
Мысли Тани обратились к маме, дочери и мужу. Она решила больше никогда не расставаться с ними, но тут же засомневалась, что сдержит свое обещание и через некоторое время не отправится в новое путешествие.
За полчаса до посадки чартерного рейса в аэропорт приехал управляющий банком Вуди Стоун.
Он подошел к Екатерине Шадриной и поздоровался. Девушка кивнула в ответ. На выручку ей пришла Таня:
— Мистер Стоун, Леонид Шавуазье должен прилететь через десять — пятнадцать минут.
— Мы отвезем его в гостиницу. Там у него будет личный доктор, — сказал Стоун.
Когда появился, пошатываясь, Леонид, Катя бросилась к нему, обняла, прижалась, словно не веря своему счастью.
— Лео, Лео, — шептала она.
— Все хорошо, Катя, все хорошо… — обнимая ее одной рукой, Леонид слабо улыбнулся.
К ним подошел Стоун.
— Очень рад снова видеть вас, мистер Шавуазье. Похоже, не обошлось без приключений?
— Без приключений жизнь скучна. — Леонид встретился взглядом с Катей. — Так же, как и без любви.
— Автомобиль ждет вас, мистер Шавуазье.
Катя взяла его за руку и не отпускала ее всю дорогу до гостиницы.
Стоун что-то говорил, объяснял, доказывал, но Леонид его не слушал. Он смотрел в глаза девушке и был счастлив.
Наконец банкир понял, что ему лучше отложить разговор о делах на другое время, и умолк.
Стоун проводил Шавуазье и Катю в номер, где их ждал доктор Хью Браун. Леонид лег на кровать, доктор осмотрел его.
— Мистер Шавуазье, вам необходим покой, — наконец вынес вердикт Браун. — Через несколько дней вы будете прыгать как зайчик.
Катя рассмеялась:
— Я с трудом могу это представить.
— Я вижу, сиделка вам не понадобится, — обратился к Шавуазье доктор. — Вот вам лекарства. Принимайте их три раза в день перед едой. Вы всегда можете найти меня по этому телефону. — Попрощавшись, доктор вышел.
— Что он говорил? — спросила Катя.
— Доктор сказал, что с такой сиделкой, как ты, в его услугах нет нужды.
— К тебе вернулась способность шутить, это значит, что самое страшное действительно позади.
— Я закажу обед в номер, и мы отпразднуем нашу встречу.
— Я не могу поверить, что мы снова вместе. У меня такое ощущение, что я не видела тебя целую вечность.
— Именно об этом я сказал врачу в Сент-Джонсе. Иногда и два дня — вечность. Для влюбленных.
— Да, для влюбленных…
— А для счастливых новобрачных?
— Не знаю, но я не против попробовать. — На ее щеках выступил очаровательный румянец.
— Значит, ты согласна?
— А ты сомневался? — спрятала она лицо на его груди.
— Мне не терпится познакомить тебя с моими стариками. Не сомневаюсь, они тебе понравятся.
— А я им? — вскинула голову Катя. В ее глазах он прочитал беспокойство.
— И ты им. Иначе быть не может. Потому что самое страшное позади.
— Я тебе верю. Никому я еще так не верила, как тебе. Странно… Мы встретились несколько дней назад, а мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.
— Здесь нет ничего странного — это любовь. Итак, я звоню родителям?
— А можно сначала я? Мне не терпится огорошить свою подружку Сашу Гордиенко!
— Конечно, моя принцесса!
Катя взяла спутниковый телефон и набрала номер. На том конце ответили не сразу.
— Алло! — наконец раздался в трубке заспанный голос Саши.
— Сашка, привет, это я, Шадрина! — воскликнула Катя.
— Шадрина? — Александра Гордиенко пыталась сообразить, кто такая Шадрина, разбудившая ее посреди ночи. И тут до нее дошло. — Катька? Ты, что ли? Не может быть!
— Да, это я. И знаешь, откуда я тебе звоню? Из самого Нью-Йорка!
— Ну конечно, куда нам до вас. Мы тут за тебя все испереживались.
Катя в ответ рассмеялась.
— Я так рада слышать твой голос, — сказала она. — А у меня есть сенсационная новость.
— Заинтриговала. Не тяни Леопольда за хвост. Выкладывай поскорее, а то я тут босиком стою.
— Ты не поверишь, но на «Титанике» я встретила своего Лео.
— Но ведь этого смазливого парнишки не было на корабле.
— Ах, ты о Ди Каприо, — не сразу поняла Шадрина. И тут же восторженно произнесла: — Я встретила своего Лео, мужчину своей мечты.
При этих словах лицо Шавуазье осветилось улыбкой.
— Вот это да! — восхитилась Гордиенко. — Но ты не переживай за меня, я тебе, подруга, тоже сюрприз приготовила.
— Его зовут Кевин Костнер?
Девушки весело рассмеялись.
Закончив разговор, Катя повернулась к Леониду.
— А теперь моя очередь, — сказал маркиз Шавуазье. Он взял у нее телефонную трубку и начал набирать номер родового замка.
Подлинное чувство — неподвластно разбушевавшейся стихии…
Наивной очаровательной девушке из российской глубинки судьба преподносит удивительный подарок — путешествие на океанском суперлайнере. Она попадает в мир великолепия и богатства, в мир блестящих мужчин и элегантных женщин и встречает там героя своих грез.
Трагедия, разыгравшаяся на борту судна, грозит навеки разлучить влюбленных. Но настоящая любовь способна совершить чудо…
Марина ЮДЕНИЧ
«ТИТАНИК» ПЛЫВЕТ
Могучий сын Геи, сильнейший из прочих великих, отправится в славный поход. Падет туман… Нерадивые юнцы не сообщат важные вести. Грозный Зевс сразит его, погрузив в пучины Тартара. Полторы тысячи людей обречены на безвинную смерть во тьме. По прошествии лет, наверное, ста — возвращение к жизни. Два безумца вознамерятся спорить с богами… Три скорбящие женщины. Одна — несет погибель. Гнев богов остановит тот, Кто сумеет опередить время…. * * *
Утренние звезды — оспы — отметины на чистом лике небес, мелкая месть поверженной ночи. Однако они недолговечны.
Розовое сияние еще только разливается в пространстве, предвещая восход, а бледные звезды уже едва различимы в вышине и с каждой минутой все более чахнут, растворяясь в лазури.
Утро.
Теперь уж оно окончательно воцарилось над миром, и значит, на сегодня работа завершена.
Великий Боже!
Сколько камней-обвинений брошено в него из-за одной только этой привычки — работать ночами. И каких тяжелых! Удар любого мог оказаться смертельным.
Впрочем, дело, конечно же, не в ночных бдениях!
Хотя — самого Господа он мог призвать во свидетели! — чудные и ужасные видения посещали его только ночами, и первое откровение пришло именно ночью.
