я и узнал, что в пятидесяти километрах от них десять дней назад был бой в пустыне, и клан Сиоко и город Картас искали выживших, но никого не найдя они уехали в свои земли семь дней назад. В деревне я смог договориться об одежде и что за обещанную плату меня довезут до клана Сиоко. Старенький джип с несколькими поломками за четыре дня смог все-таки доставить меня к городу Картас, но подъезжать к воротам поместья клана Сиоко водитель отказался наотрез, побоявшись, что нас могут атаковать. Так что, оставив его ожидать за несколько километров, мы с Пушком направились к воротам. Подойдя к поместью, я стал свидетелем того, как из ворот в голубеньком платье стремглав вылетела моя малышка. Она бежала изо всех сил, молча стиснув от усилий, что она вложила в бег, зубы. Подбежав ко мне, она также молча прыгнула мне на грудь и, прижавшись ко мне, тихо заплакала.
— Малышка, я вернулся, теперь все будет хорошо, — успокаивал я её, гладя по голове.
— Я не верила, а они все говорили, что я должна заключить с ними договор. Я им говорила, что ты не мог умереть, а они все равно настаивали на заключении договора, — говорила Эми через слезы.
— Малышка, что за договор? — Вкрадчиво спросил я свою дочь.
— Что теперь они являются опекунами, как меня, так и всех остальных детей, — ответила мне Эми. — Вчера я была вынуждена поставить свой отпечаток на документе, подтверждающий это.
— Не беспокойся малышка, я разберусь с этим, кстати, никто не пострадал? Ну, когда вас Исида уносила, — спросил я, держа на руках Эми и идя к воротам клана Сиоко в полной решимости разобраться в этом договоре по опеке моих детей.
— Исида бежала около десяти часов и остановилась только на блокпосте на границе земель города Картас, — начала сбивчиво говорить Эми, вцепившись своими кулачками в мою рубаху из простой ткани. — Никто не пострадал, а все дети кроме Батусая с радостью поставили свои отпечатки на договоре об опеке. Только я отказывалась, а вчера, после того как они сказали что меня выгонят на улицу, я все-таки поставила свой отпечаток. Прости меня, папа.
— Не беспокойся, малышка, я разберусь с этим договором. Нет в этом мире такой силы, что посмеет отобрать тебя у меня, — ответил я, видя, как из ворот выходит охранник. И уже ему я сказал:
— Доложи Тогшиле, что Дэйчиро Шосе вернулся за своими детьми и у него вопросы к клану Сиоко!
По тому, как охранник побежал докладывать, забыв о рации на своей груди, я понял, что теперь меня здесь если не боятся, то по крайней мере опасаются.
На территории клана Сиоко меня встретили не очень радушно, нет, на меня не напали, но направленные десятки пулеметов, парочка гранатометов, а трое пустых вообще стояли с зажатыми в руках гранатами со снятой чекой говорили о том, что мне не рады. Страх, я чувствую их страх. Они боятся меня, и не только пустые, вон владеющий сплел маленькую шаровую молнию.
— Ты изменился, — прошептала мне на ухо сидящая на руках Эми. — Если к новым шрамам, которые очень часто появляются на тебе, я уже привыкла, то то, что ты изменился внутри, я чувствую своей силой, и это что-то схожее с моей силой.
— Тише, малышка, — также на ушко сказал я Эми. — Пока что это тайна, а потом, как будем наедине, я обязательно все тебе расскажу. А пока мне надо разобраться с этим договором об опеке.
К нам шел хмурый Хаос, он не был по обыкновению в своем кимоно или спортивном костюме, сегодня он надел средний по защищенности бронекостюм, на поясе висела двустволка, в которой, как я знал, один ствол заряжен картечью, а другой спецпатроном, который при изменении своей траектории или попытке остановить его взрывается. Хаос готов к бою на коротких дистанциях и верный металлический топор уже у него в руках. Я снял Эми со своей груди, не хочу, чтобы в случае схватки она оказалась щитом. Ну что, сейчас мне станет все известно, а насчет этого злополучного договора я отдельно спрошу у наследника клана Сиоко.
— Дэйчиро Шосе, я как представитель клана Сиоко приветствую тебя, — начал было официально говорить Хаос, но я прервал его.
— Ты еще спроси, какова моя цель посещения территории клана Сиоко, — с усмешкой произнес я. — Ты лучше объясни мне, что это за договор об опеке и почему вы грозились выгнать Эми на улицу. Ты же знаешь, что я не последний Шосе.
Пока я говорил, к нам приближалась счастливо улыбающаяся мать Хаоса и жена Тогшилы, Харуки, чья роль, как я понимаю, выше, чем просто жена главы сильного клана. Чем ближе она приближалась, тем ярче становилась её улыбка, и тем больше мне не нравилось то, что она, не отрываясь, смотрела только на меня.
— Я не уполномочен говорить о таких вещах от имени клана Сиоко. Действующий глава Тогшила Сиоко в отъезде, но я немедленно сообщу о том, что ты жив и он прибудет через два дня. Эти два дня я прошу тебя подождать в гостевом доме. Я понима… — Хаоса опять прервали, но теперь это была подошедшая Харуки. Было довольно забавно наблюдать как огромному физику в броне дали подзатыльник, и самое интересное что Хаос не остановил руку матери, несмотря на то, что наверняка унизительно получать подзатыльник перед подчиненными. А я готов поклясться, что Хаос прекрасно видел руку матери внутренним зрением. Вся эта ситуация, а особенно виноватое лицо нашкодившего мальчишки у такого владеющего как Хаос вызвали у меня улыбку, и этот подзатыльник разрядил обстановку, и еще до того, как Харуки заговорила, все начали спешно прятать наведенное на меня оружие.
— Я, главное, спешу изо всех сил увидеть того, что все признали мертвым, и что же я вижу?! — Спросила она Хаоса, и тот будто уменьшился. Харуки и не ждала ответа от него, а продолжила выговаривать своего сына. — Клан Сиоко всегда славился твердостью своего слова, роду Шосе гарантировалась безопасность, которую мы не смогли обеспечить, так еще и после схватки, после которой пустыня еще несколько лет не сможет скрыть последствия, ты официально и холодно встречаешь ЖЕНИХА! СВОЕЙ ДОЧЕРИ!
— Мама, ну а если он опасен? И трактовать наши действия по опеке можно неправильно, вот я и постарался минимизировать конфликтные точки, перейдя на официальную манеру общения, — немного обиженным голосом проговорил Хаос.
— Конфликтные точки мог бы и вечером обсудить. После того как наш гость отмылся бы и
