Мужик сказал, что на том холме когда-то давно захоронили воинов четвертого круга. Знать быто, что это значило. Одаренные из деревни пришли на священное место и стали копать. Рыли денно и нощно на протяжении недели.
Параллельно их работе кузнец отлил десятки тонн железных колец. Огромные полые трубы поместили в колодцы, чтобы избежать оползней. И когда всё было готово, смельчаки спустились вниз.
— Больше тысячи лет предки обращаются к силе земли, когда наше существование стоит под угрозой, — старейшина ковырял ногтем столешницу и смотрел чуть в сторону. — Мы отдаем земле самое ценное, что у нас есть, а она отплачивает нам по заслугам.
Старик продолжил рассказ, а мое внимание привлекла Табиа. Выглядела она лет на двадцать пять, но структура материи открывала истинный возраст. Табия была моей ровесницей. Живи она в мире без материи, ей бы только-только начали продавать алкоголь и сигареты. Табиа как будто специально старалась переключить на себя внимание. Топала, закатывала глаза, а затем и вовсе принялась отклеивать пластырь с носа, сопровождая процесс болезненным шипением. Кажется, её подташнивало от истории про холм и колодцы. Она слышала её ни один десяток раз и не придавала ей такого же значения, как старейшина.
Под лохмотьями пряталось стройное телосложение. Во всяком случае я различил обтянутые джинсами бедра и голень. Она носила джинсы, которые выделялись среди остального самодельного барахла. Несколько минут я рассматривал её, пока не наткнулся на её сощуренный взгляд. Хотел было переключиться на старейшину, но прежде, кто-то пнул меня в бок.
— Не пялься на неё! — Буркнул сквозь сжатые зубы мужик с выбритой бородой и усами.
История старейшины закончилась смертью троих смельчаков. Они опустились в колодцы и умерли от истощения. Они принесли себя в жертву, чтобы отдать дань земле. Энергия материй освободилась от бренных обязательств перед телами и ушла в почву.
— На третий день на самой вершине холма, на крыше бункера, который служил залом для сбора воинов четвёртого круга, выросли цветы. Небольшие ростки с красными бутонами, — Старик повернул голову и посмотрел на контейнер. — Земля откликнулась на наш призыв и подарила нам лекарство.
На секунду я вспомнил составляющие элементы Видовых кулонов. Там точно присутствовали антитоксичные компоненты и нейтрализаторы… Стоп! Что он только что сказал?! Я упустил последние слова старейшины, но обратился к материи и воспроизвел их, будто отмотал пленку:
— Вы посягнули на святое место и осквернили его. Искупить содеянное можно только одним способом — отдать земле свою энергию.
— В смысле отдать энергию?
— Вас доставят на холм и опустят в колодцы. Ваши тела умрут и высвободят энергию, которая станет новой платой для матери-земли.
— Одну секунду! — Я поднял руку. — Мы можем принести вам больше пользы, если останемся в живых.
— Правда?! — С надеждой в голосе спросила Табиа.
— Ничто не сравнится с даром, принесенным земле, — ответил старейшина и злобно посмотрел на девчонку. — Решение принято!
— В Видовых кулонах содержатся токсические нейтрализаторы! — Крикнул я, сбрасывая с плеча чью-то руку. — Я уважаю ваши традиции, но если рассматривать конкретно этот цветок, то можно с полной уверенностью сказать, что энергия тут не причем! Токсичные нейтрализаторы, которыми насытились цветы, появились там из-за редкой и наполовину искусственной среды. Почва закрепилась на каменной крыше бункера, и в прослойке появилась эрозия из-за чего…
Старик скривился, превратив поверхность лба в испещренный ущельями каньон. За спиной кто-то замахнулся. Я остановил удар одернутой назад рукой и рассчитывал остановить второй. Достаточно было развернуться пол корпуса, но козёл с выбритой бородкой прижал ходулю к земле. Удар прилетел в затылок и выбил из глаз парочку звездочек.
— Верить словам алчных и бездуховных ублюдков из Стольного — значит признать себя слабоумным! Мы уже давно не верим ни единому вашему слову! Опустить их в колодцы!
— Ага, сейчас! — Я посмотрел на Башмака и получил мгновенный кивок одобрения. — Мать-земля свидетель — я этого не хотел!
Выбрасываю энергию в руки, толкаюсь от земли и в прыжке разворачиваюсь. Подсечкой правой ходулей срезаю одного бойца и прямым ударом с правой отфутболиваю второго. Башмак тремя размашистыми ударами превращает рожу своего конвоира в месиво и ломится к старейшине. Я же, превратившись в юлу, отгоняю остальных. Звук выстрела и болезненный всплеск в районе правого плеча сбивает равновесие. За первым следуют еще пять. Подстреленный Башмак валится на середине пути к столу старейшины, а моё вращение останавливает тяжелый удар. Тот самый плечистый воин со здоровенными накаченными руками вцепился в ходулю.
Переношу вес тела на другую сторону и собираюсь продавить засранца. Здоровяк вздулся и покраснел. Я почти его дожал, но раздался новый залп выстрелов.
В трех местах мне прострелили торс, а после живот насквозь прошило копьё. Палка зацепила внутренности, порвала кожу на спине и выглянула наружу, бросив на пол сгустки крови.
Здоровяк дёрнул ходулю и посадил меня на шпагат. Я оттолкнулся от пола, задавая телу вращение, но прокрутился в холостую. Говнюк с бородкой перерубил топором ремни крепления, и теперь мои ходули валялись по разные стороны.
Кожаный ремень обвил шею, десять крепких рук прижали меня к полу и нацепили кандалы. Последовал болезненный удар чем-то тупым в висок. На голову надели мешок, подняли и понесли…
… … …
— Можешь даже не начинать этот разговор! — Буркнул старейшина, когда к нему подошла Табиа.
— Отец! — Она скрестила руки на груди, будто готовилась принять удар ураганного ветра. — Мы можем использовать их!
— Повторяю в сотый раз! Лучшее, что мы может сделать для нашего народа — это принести жертву земле! Тысячи лет мы придерживались данного пути, и он никогда нас не подводил!
— Мы можем получить технологии, лекарства, восстановить связь с миром. Найти Дану! — Табиа сделала ещё два шага к столу, но под пронзающим взором отца шла не так уверенно. — Деньги! В конце концов мы может обменять их на деньги! Разве…?
— Разве три дня назад мы не разговаривали об этом?! — Старейшина оскалился и привстал, опираясь о стол. Его хищные глаза на миг остановились на заклеенной переносице дочери. — Хватит устраивать истерики! Хватит путать людей! Хватит вести себя, как развязная и непослушная девчонка, подражая шалавам, которые живут в Стольном!
— С чего ты взял, что там живут только шалавы?! Почему ты думаешь, что Стольный не может быть нам полезен?! Забудь про предательство! Прошло двадцать лет! Мир изменился… Мы изменились…
— Послушай…
— Если они приехали из Стольного, чтобы найти Видовы Кулоны, значит они им дороги. Быть может, они понимают в них даже больше, чем мы. Эти цветы уже сорваны! — Табиа ткнула пальцем в контейнер. — Они всё равно умрут, или мы сделаем из них ещё одну банку противоядия, коего мы запасли уже столько, что сможем вылечить хоть весь Стольный, если болезнь вернется! Почему мы продолжаем это делать?! Видовы Кулоны… Однажды к нам придет напасть пострашнее, чем болезнь, и тогда…
— И тогда земля сбережет нас! — Старейшина встал и разогнулся с хрустом позвонков. — Но, чтобы новая напасть не пришла, мы одарим землю заранее. Осквернители отдадут энергию, и угрозы обойдут наш народ стороной.
— Ты серьёзно?!
— Не кричи здесь! Дрянь! — Руки старейшины сжались в кулаки. Он подался вперед, будто зверь перед прыжком.
— Он сказал, что Видовы Кулоны не имеют ничего общего…
— Мне плевать, что он сказал! Он скажет всё, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру!
— Но ведь это может быть правдой! У нас нет ни единого доказательства того, что священный холм действительно нам помогает. Что если…
— Не смей!
— Что если это всё выдумки?! Выдумки наших предков, как древние ритуалы или обряды? Кажется, что Видовы Кулоны стали подтверждением хранящейся в холме силы, но что если это просто совпадение? Ведь все другие проблемы, которые выпадали на деревню, мы решали сами. Что, если наши предки придумали это, чтобы успокоить и…
