Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Некоторые согласно заворчали, другие выразили свое согласие громкими криками.

— Слишком долго они над нами властвовали, слишком долго не обращали на нас внимания! — продолжал Меневон. — Но теперь уж довольно! Хватит!

— Хватит! — заревела толпа в ответ.

— Тишина! — заорал Яков, поднимая руки, чтобы утихомирить их. Толпа моментально утихла, едва заслышав его повелительный голос. — Этот мятеж ни к чему не приведет. Если губернатор не послушал меня, вашего проповедника, то вас он и подавно слушать не будет. Ваши хозяева не потерпят этот бунт. Идите по домам и молитесь! Надейтесь не на губернатора, а на себя и на Господа нашего, Пресвятого Императора. Ступайте!

Меневон бросил на проповедника яростный взгляд, видя как люди, внимая его словам, расходились, оборачиваясь и бормоча проклятия.

— Ступай к своей семье, Меневон. Ты не поможешь им, болтаясь на виселице, — тихо сказал ему Яков. Возмущение в глазах мутанта угасло, и он печально кивнул. В отчаянии окинув проповедника долгим взглядом, Меневон тоже пошел прочь.

Прикосновение чего-то холодного пробудило Якова и, открыв глаза, он увидел перед своим лицом поблескивавшее лезвие ножа. Оторвавшись от разглядывания острой стали, он провел взглядом по руке владельца и уставился в белесые глаза мутанта, имя которого было Бизант. Как и Латезия, он был беглым и бунтовщиком, которого разыскивали агенты службы безопасности. Его лицо было мрачным, глаза уставились на проповедника. На бугристой морщинистой серой коже, покрывавшей его тело, проблескивали тусклые блики серебристого света, изредка проникавшего в незастекленное окно маленькой кельи.

— Вы обещали, — услышал Яков голос Латезии. В следующую секунду, она появилась из тени возле окна, и ее волосы неярко блеснули в свете луны.

— Я спрашивал. Ответ был «нет», — сказал Яков, отталкивая руку Бизанта и принимая сидячее положение, отчего одеяло, которым он укрывался, спало, обнажая рельефные мышцы на животе и плечах.

— Вы в хорошей форме, — заметила Латезия, увидев его сложение.

— Ежедневные прогулки до столицы помогают мне в этом, — ответил Яков, спокойно ощущая, как ее пронизывающий взгляд скользит по его телу. — Чтобы должным образом служить Императору, я должен поддерживать физическую форму так же, как и духовную.

Мерцающий желтый свет привлек внимание проповедника к окну, он встал с тощего матраса, чтобы подойти и взглянуть. Латезия улыбнулась, увидев его обнаженным, но он не обратил на это внимания — плотские вопросы типа собственной наготы были ниже его. Отодвинув в сторону рваную занавеску, Яков увидел, что свет исходит от десятков горящих факелов. Внимательно прислушавшись, он смог различить спорящие голоса.

Один из них был похож на голос Меневона. Когда глаза немного привыкли к свету факелов, Яков смог разглядеть покрытого шерстью мутанта, жестами указывающего в сторону города.

Будь он проклят Императором! — выругался Яков. Протиснувшись мимо Латезии, он схватил свою одежду, которая висела на стуле позади нее. Натянув свою рясу, он повернулся к девушке-мутанту.

— Ты подбила его на это? — требовательно спросил он.

— Меневон действительно некоторое время назад присоединился ко мне, — согласилась она, стараясь не встретиться с его взглядом.

— Зачем? — просто спросил Яков. — Губернатор не потерпит недовольства.

— Мы слишком долго позволяли продолжаться этой тирании, — с чувством ответила Латезия. — Только революция! Рабы устали от плети. Пришло время нанести ответный удар.

— Революционный Совет поддерживало две трети армии старого короля, — гневно ответил Яков, нащупывая в темноте свою обувь. — Вы все умрете.

— Брат Меневона мертв, — прорычал Бизант из-за спины Якова. — Убит.

— Точно? Ты уверен в этом? — Яков обернулся к серокожему.

— Если только не он сам перерезал себе горло! — ответила Латезия. — Господа сделали это, и никто не будет заниматься расследованием, потому что это всего лишь смерть еще одного раба. Правосудие должно свершиться.

— Император в свое время рассудит всех нас, — инстинктивно ответил Яков. — И он будет судить некоторых из них уже сегодня вечером, если ты позволишь продолжаться этому безрассудству. Вы предаете свои души Хаосу. Тебя не волнует, что они умрут? — указал он за окно.

— Лучше умереть в борьбе, — прошептала в ответ Латезия, — чем на коленях вымаливать объедки и помои.

Проповедник сердито заворчал и поспешил сквозь часовню на улицу. Повернув за угол, он столкнулся с толпой мутантов. Их лица были искажены злостью, а при виде него раздались гневные хриплые крики. Во главе был Меневон с поднятой вверх горящей головней в руках — вылитый вождь революции. Вот только им он как раз и не был, горько усмехнувшись, подумал Яков, эта честь принадлежала умело манипулирующей, упрямой девчонке-подростку, которая осталась в его комнате.

— Во имя Императора, вы соображаете, что творите? — громко спросил Яков. Его низкий голос оглушительным воплем раздался среди гула толпы. Они не обратили на него никакого внимания, Меневон оттолкнул его в сторону, а толпа продолжила стремительное движение по улице. Проповедник узнал многие лица в свете факелов, пока толпа двигалась мимо, некоторые из них были еще детьми. Он почувствовал рядом чьи-то шаги, и, обернувшись, увидел, как Латезия с торжествующим выражением лица наблюдает за тем, как мимо них идут мутанты.

— Как настолько юная может быть настолько кровожадной? — пробормотал Яков, бросив сердитый пристальный взгляд на нее, прежде чем отправиться за мутантами. Они шли с приличной скоростью, и Якову, который двигался широкими шагами, пришлось применить силу, прокладывая себе путь сквозь толпу, проталкиваясь и работая локтями, чтобы пробиться в первые ряды. Когда они приблизились к границе гетто, толпа стала останавливаться, и он, наконец, прорвался вперед и увидел — что стало помехой на их пути.

Поперек главной улицы стоял небольшой отряд службы безопасности, их серая и черная униформа темнела в свете фары-искателя транспорта, стоявшего позади. У всех в руках были дробовики, в щитках на шлемах отражались огни факелов.

Яков остановился и позволил мутантам окружить себя, во рту пересохло от страха. Рядом с ним милая маленькая девочка, Катинья широко открытыми глазами уставилась на агентов СБ. Она тут же заметила Якова и посмотрела на него со слабой, нерешительной улыбкой. Он не улыбнулся в ответ, а сконцентрировал внимание на силовиках перед ними.

— Поворачивайте назад! Вы нарушаете законы поселения рабов! — проскрежетал голос из их громкоговорителя.

— Хватит! — прокричал Меневон и швырнул свой факел в сотрудников безопасности. Его крик поддержали остальные. Брошенные камни и факелы забарабанили по стенам домов. Один из агентов упал, когда брошенная бутылка разбилась о его темный шлем.

— Вас предупреждали, мутантские отбросы! — прорычал из громкоговорителя голос командира СБ. Словно по какой-то неслышимой команде агенты вскинули дробовики. Яков бросился на Катинью, когда вокруг них стали рваться ружейные выстрелы. Послышались крики и вопли. Слева раздался пронзительный вой агонии, а он с девочкой, перекатившись, бросился на землю. Проповедник почувствовал, как что-то дернуло его рясу, когда прогремел очередной залп. Мутанты побежали, воцарился беспорядок. Они цеплялись друг за друга и дрались в борьбе за то, чтобы расчистить себе дорогу. Босые и обутые ноги топтали пальцы Якова, пока он укрывал собой Катинью, которая хныкала и всхлипывала под ним. Закусив губу, чтобы не завопить от боли, когда чья-то пятка сломала между двумя булыжниками ему большой палец на левой руке, Яков заставил себя встать. В это время они с девочкой остались на улице одни.

Бульвар был усеян мертвыми и ранеными мутантами. Конечности, тела и лужи крови покрывали брусчатку, немногие находящиеся в сознании стонали и рыдали со всхлипываниями. Справа, пара, которую он венчал сразу после своего прибытия, стоя на коленях, с завываниями оплакивала лежащий рядом обезображенный труп своего сына. Куда ни взгляни, повсюду безжизненные глаза смотрели на него в резком свете поискового фонаря. Агенты СБ расчищали себе дорогу сквозь завалы из тел, ногами переворачивая трупы и вглядываясь в лица.

Яков услышал прерывистый вздох девочки и посмотрел вниз. Половина лица ее матери лежала на дороге почти на расстоянии вытянутой руки. Он нагнулся и поднял девочку левой рукой. Она спрятала лицо в его одеянии и безудержно зарыдала. Затем он заметил серебристый шлем сержанта, который карабкался вниз из орудийной башни бронемашины.

— Ты! — взревел Яков, указывая свободной рукой на агента. Гнев переполнял его. — Иди сюда сейчас же!

Сержант сорвался с места и поспешил к нему. Лицо его было скрыто щитком шлема, но выглядел он испуганным.