я заберу его с собой.
И научу в волнах нырять. И пенный побеждать прибой".
И вдруг Мещерский с удивлением понял — в баре воцарилась мертвая тишина. Большая часть посетителей смотрела на эстраду. «Ты ж выйдешь замуж за стрелка, и меткий будет он стрелок. От первой пули в тот же час погибну я и мой сынок», — спел Дергачев, повернувшись в сторону стойки. Ударил по струнам, словно ставя точку, спрыгнул с эстрады, поставил гитару, прислонив ее к ближайшему столику. Раздались жидкие хлопки. Хлопали, как понял Мещерский, только приезжие (в том числе и сердобольная Катя, решившая поощрить местную звезду). Остальные молчали. Дергачев прошествовал через зал и покинул бар.
После его ухода все вроде бы вошло в обычное русло, однако…
— Илья, что такое? — тихо спросил Мещерский Базиса, когда тот подошел к их столику. — Чего это все вдруг воды в рот набрали и уставились на него, когда он пел? Песня, что ли, не по вкусу пришлась или исполнение? Песня ничего, вроде баллады… Правда, голос у него жуткий, пропитой.
— Голос ни при чем. У нас просто не любят этих песен про Водяного, — ответил Базис и как-то странно потупил глаза, словно не хотел встречаться взглядами ни с Мещерским, ни с Кравченко, ни с Катей, — особенно к ночи.
— То есть? — спросил Мещерский. — Как это не любят? Про какого еще Водяного?
— Как-нибудь у Линка спроси, — ответил Базис. — Он у нас тут местный сказочник, Ганс Христиан Андерсен. А ты, кажется, по-немецки шпаришь.
Когда он отошел, Мещерский сердито буркнул:
— Ересь какая-то. Это он так прикалывается, не обращайте внимания. Или бензином в гараже надышался.
Катя посмотрела на Кравченко. За весь вечер он не проронил ни слова. И сейчас курил, невозмутимо смотря в сторону пустой эстрады.
Глава 10
БАЛТИЙСКАЯ НОЧЬ
А потом начались танцы. Из динамиков запела Земфира. А когда вечный, как египетские пирамиды, Том Джонс затянул про «секс-бомб», Катю галантно пригласил на танец участковый Катюшин. Когда, в какой момент он появился в баре, осталось загадкой. Между столиками «Пана Спортсмена» топтались обнявшиеся пары. Двери были распахнуты настежь — гостеприимно и призывно по причине духоты и сигаретного дыма. И праздный субботний народ — отдыхающие и местная молодежь — слетался на Тома Джонса и «секс-бомбу», как мотыльки на огонь.
В этот самый момент всеобщего праздника участковый Катюшин вырос возле их столика словно из-под земли. Сказал Кравченко и Мещерскому «добрый вечер» и потом церемонно и немного натянуто спросил: «Могу ли я пригласить вашу жену на танец?» Обращался он при этом к Кравченко, видимо, угадав именно в нем чутким инстинктом ревнивца своего счастливого соперника.
Кравченко кивнул, а потом лениво (Кате показалось, совершенно равнодушно) наблюдал, как они танцуют. Катя снова ощутила в душе досаду. Драгоценный В.А. вел себя уж как-то слишком тихо, чуть ли не наплевательски. Не спорил с ней, все ей разрешал, на все смотрел словно бы сквозь пальцы. Конечно, она терпеть не могла, когда ей противоречили, когда спорили с ней, запрещая поступать так, как ей хотелось здесь и сейчас. Но когда ей вот так равнодушно-великодушно давали полный карт-бланш на все, когда ни единым словом даже не возражали, это было… Это было ну просто ни в какие ворота!
— Я знал, что найду тебя здесь, — нежно шепнул Катюшин. По случаю сельской дискотеки был он не в форме, а в штатском — белой футболке и джинсах.
— У вас тут по вечерам вроде и делать больше нечего, кроме как в баре сидеть, серенады слушать про Водяного, — сухо ответила Катя, косясь в сторону Драгоценного В.А.
Катюшин посмотрел на нее. В такие моменты, когда он вот так красноречиво и вопросительно взирал на нее, Кате отчего-то так и хотелось погладить его по стриженым вихрам. Как второклассника.
— Ты в милиции не первый год? — спросил Катюшин.
Катя лишь пожала плечами — и что дальше? В душе она немного удивилась тому, что, кружа ее в танце под нескончаемую «секс-бомб» и весьма плотно прижимая при этом к себе, он спрашивает ее именно об этом — о работе, а не заводит речь снова про чувства.
— Классная ты, я таких еще не встречал. Честно.
Думаю, и в этих делах смогу на тебя положиться, если что. Вот что, давай выйдем на воздух, есть кое-какие новости по нашему мутному делу, — шепнул Катюшин.
— От Чайкина новости? — спросила Катя.
— Не совсем. Просто я хочу тебя кое с кем познакомить.
Они осторожно и быстро протолкались сквозь стену танцующих к дверям. Снаружи «Пан Спортсмен» окутывала чудесная, теплая звездная ночь. Такие ночи бывают лишь в Крыму или, возможно, где-нибудь на Босфоре, но никак не на севере. Однако Кате снова пришлось немало удивляться сюрпризам Балтики.
Воздух был напоен ароматом жасмина, буйно цветущего во всех палисадниках. А прямо над остроконечными крышами в небе ярко сиял ковш Большой Медведицы и еще какая-то крупная звезда, название которой Кате всегда было лень спросить у всезнайки Мещерского.
На летней веранде кафе за столиками, освещенными свечками в стеклянных колпачках, курили, смеялись, пили пиво, шептались, целовались парочки. А чуть поодаль, на углу гостиницы, стоял серебристо-серый «Мерседес». И Катюшин уверенно повел Катю прямо к нему.
— Клим, мы здесь, ждем тебя, — окликнул Катюшина из машины женский голосок — тихий и загадочный, как у заправского заговорщика в юбке. Из открытого окна «Мерседеса» выглянула Марта. Катя, в отличие от Мещерского и Кравченко имени блондинки не знала, однако предыдущее странное поведение Мещерского заставило ее присмотреться к блондинке повнимательнее. За рулем сидел спутник Марты, которого Катя в баре, опять же как некогда Мещерский, сначала приняла за ее отца. На заднем сиденье сидела Юлия Медовникова, курила сигарету.
— Клим, садись же, тут мы спокойно поговорим, — Марта кивнула на заднее сиденье. По ее тону можно было догадаться, что они с Катюшиным знают друг друга очень давно и дружат. И это Катю сразу заинтересовало. Потому что маленький участковый из Морского мало походил на бойфренда красивой, как топ-модель, девушки, разъезжавшей на дорогих иномарках с престарелым (как показалось в ту минуту Кате) кавалером.
— Вот познакомьтесь — это Екатерина, наша сотрудница из Москвы, оказывает мне помощь в расследовании. — Катюшин сказал это таким тоном, что осталось загадкой — шутит он или говорит правду. — А это Марта Линк и Григорий Петрович Сукновалов.
Екатерина первой вместе со мной обнаружила Ирину Преториус там, на месте происшествия. Ну, да это вы уже знаете, — он покосился
