швырнула щетку на пол. — Дома жене за завтраком это скажите. Бурду… Тогда нечего по барам спозаранку шляться! Всю посуду мне вон разгрохали, весь сервиз…
— Ваши документы, — терпеливо повторил Катюшин, — паспорт.
— У меня нет с собой паспорта. Не взял. Вот только что есть. — Незнакомец полез в задний карман некогда белых и стильных, а теперь мятых, покрытых пылью и пятнами кофе брюк и вытащил пластиковую карточку.
Катюшин взял ее, повертел в руках.
— Это филькина грамота.
— Это филькина грамота?! — Незнакомец обиделся не на шутку. — Да тут же все есть — фамилия моя, имя, даже фото — вот!
Катя из-за плеча Катюшина рассмотрела карточку — вроде бы клубная, членская карта какого-то «Трансатлантика» с цветной маленькой фотографией.
— Чайкин Борис Львович? — спросил Катюшин, сверяясь с ней.
— Ну да, Чайкин. Я — Чайкин. Со мной все выяснили. А с этим кретином что? Он же напал на меня при свидетелях.
Катя посмотрела на Чайкина. И, как и Сергею Мещерскому, ей вдруг сразу отчего-то припомнилась чеховская пьеса. И мертвая птица на дворе. Надо же…
Вот оно как, оказывается, бывает.
— Гражданка Преториус Ирина — ваша знакомая, родственница? — спросил Катюшин.
— Я не понимаю, — Чайкин посмотрел на Катю, — это какое-то недоразумение, да? Мне сказали, они… она, что — правда, мертва?
— Она убита вчера днем. А вы были с ней знакомы, судя по вашему восклицанию. И?
— Что? — Чайкин тревожно оглядел их. — Да что вам всем нужно от меня?
— Я же вас предупредила: вам придется отвечать на вопросы следствия: хотите вы этого или нет. Это вот местный участковый, — подала голос Катя.
Катюшин удивленно оглянулся.
— Прежде чем требовать документы, лейтенант, надо представиться самому, — назидательно шепнула она, снова переходя на «вы». — Он не из вашего поселка. И о том, кто вы такой, понятия не имеет.
— Юль, свари кофе, что ли, покрепче и пожевать чего-нибудь, — хмуро попросил Дергачев, отходя в дальний угол бара и усаживаясь за стол, что был накрыт для Кати. — Слушайте, а кто знает, что вчера было? Кто это бил меня вчера?
Видно, следом за «Чайкой» пришла очередь «На дне». Классика бессмертна.
— Ладно, ты-то помолчи пока, — приказал Катюшин примирительным тоном и снова обратился к Чайкину:
— Ну? Я жду ответа.
— Да какого ответа, какого?
— Вы знали Преториус?
— Ну, знал. А как она умерла? Кто ее убил? Муж ее тут? Он что, приехал?
Град вопросов. Град-виноград…
Катя краем глаза наблюдала за Юлией и Дергачевым. Оба с явным любопытством ловили каждое слово Чайкина. Заметил это и Катюшин.
— Ну-ка, давайте свежим воздухом подышим, — он подтолкнул собеседника к двери, а сам спросил Медовникову:
— Юля, а Илья дома?
— На птицефабрику уехал вроде бы. Что-то его долго нет, — ответила она. — Ему что-нибудь передать, Клим?
— Нет, спасибо, я с ним потом сам переговорю.
Когда они выходили на улицу, Катя оглянулась — Юлия была уже в кухне, взяла со стойки трубку радиотелефона и лихорадочно нажимала на кнопки. «Она ведь и раньше хотела кому-то звонить, — вспоминала Катя, — как только про заказ номера от него услыхала».
— Ну, я вас внимательно слушаю, — объявил Катюшин, когда почти насильно усадил Чайкина за столик на летней веранде кафе. — Все о вас и покойной гражданке…
— Погодите, дайте хоть с мыслями собраться… — Чайкин тупо глядел на стол. — Убита. Это что, ограбление, да? Или же.., это не ограбление? А муж ее здесь?
— Пока мы только разбираемся в деталях. Ваши показания, возможно, что-то прояснят, — снова подала голос Катя и снова поймала взгляд Катюшина. Он явно был взволнован и обескуражен — этим «мы».
— Но мне нечего скрывать. Мы приехали сюда с Ириной Петровной из Калининграда по делам. Точнее даже, по поручению ее мужа. Я.., работаю у ее мужа.
— Кем? — спросил Катюшин, разглядывая Чайкина.
— Я вожу машину.
— Красный «Пассат»? На нем вы сюда приехали?
— Ну да, да. Дела могли задержать нас с Ириной.., с женой моего шефа на несколько дней, и поэтому Ирина Петровна заказала номер в здешней частной гостинице. Так она мне сказала перед отъездом. Мы должны были там встретиться, когда…
— То есть как встретиться? Вы же ехали вместе. Вы же шофер?
— Ну да, я шофер, но и не только… Иногда мне приходится выполнять другие поручения шефа. Тут тоже пришлось задержаться по одному делу в Зеленоградске. Жена моего шефа поехала одна, она отлично водит машину. Мы договорились, что вечером встретимся в отеле.
— То есть еще вчера вечером?
— Да, да, вчера! Что вы все цепляетесь? Но я задержался несколько дольше, чем ожидал. Пропустил автобус, попутки что-то не попались. Приехал сюда только утром, на первом рейсовом. Пошел искать гостиницу.
— Как-то странно вы ее искали, — заметила Катя, — вы что, названия отеля не знали?
— Ну, я просто забыл.., здесь же всего один частный отель в Морском?
— Значит, когда точно вы расстались с гражданкой Преториус? — спросил Катюшин.
— Вчера днем, где-то около одиннадцати. Мы были уже в Зеленоградске, выехали из Калининграда рано…
— А чем вообще занималась Преториус? — спросил Катюшин.
— Она? Ну, ее муж известный предприниматель.
Экспорт машин из Германии. У него целая сеть автосалонов. Она тоже была в бизнесе.
— А вы, значит, просто их шофер?
— Да, — мрачно ответил Чайкин.
— А сюда, в Морское, по какому же делу вы приехали? — спросила Катя вежливо.
— Моя хозяйка собиралась провести здесь деловые переговоры.
— С кем?
— Я точно не знаю.
— Ах да, вы же простой шофер. — Катя поймала его взгляд — снова сапфиры сверкнули огнем, как на витрине ювелирторга.
— А что это такое? — Катюшин кивнул на карточку «Трансатлантика», лежащую на столе.
— Ну, это клуб такой, бизнес-центр в Калининграде, я состою его членом. Паспорт, извините, не взял с собой.
— А где же ваши водительские права? — Спросил Катюшин вкрадчиво. — Тоже позабыли?
— Я.., нет, почему? Все осталось в машине, я торопился. Господи боже, я же вам объясняю, я задержался в Зеленоградске, сюда добирался на автобусе…
— А где вы сегодня ночевали? — спросила Катя. — В баре ночь коротали в этом самом Зеленоградске?
Или на скамейке на пляже?
— Послушайте, я не понимаю…
— Это вы послушайте, Борис. Всю эту беспомощную нелепую ложь, что вы тут нам плетете, можете больше не повторять.
— Я говорю правду.
— Вы лжете, Чайкин, — отрезала Катя. — И зря.
Вы, по-моему, до сих пор ничего не поняли. Она мертва. Убита. И в такой ситуации, будь я на вашем месте, я бы сто раз подумала, прежде чем так нескладно и наивно врать.
Чайкин замолчал. Катюшин что-то обдумывал.
— Ладно, — сказал он, — сейчас
