После ликвидации Добровольческих армий Деникина – Врангеля генерал Батюшин бежал в Сербию. Сначала пристроился при монархических организациях и принимал участие во всех монархических съездах, начиная от Рейхенгаля и кончая Карловацким заграничным собором включительно, избираемый, очевидно, по недоразумению на различные должности. В мае 1922 года, узнав о деятельности генерала Батюшина в Сербии, я, желая раскрыть глаза его избирателям, писал о прошлой деятельности этого генерала представителям беженских организаций в Белграде господам Скаржинскому и Палеологу. Письмо это было напечатано 4 мая в газете “Русское дело”, издаваемой в Белграде. В ответ на это письмо “Новое время”, также издаваемое в Белграде, 13 июня 1922 года поместило письмо генерала Н. С. Батюшина. В нем он с обычной для него наглостью старался оправдаться и обелить себя, ссылаясь главным образом на защиту В. Л. Бурцева. Мне казалось, убежденному монархисту, каким рисовал себя генерал Батюшин, не совсем удобно прикрываться защитой социал-революционера. Но это дело вкуса – для генерала Батюшина все простительно. Когда я послал в “Новое время” ответ генералу Батюшину, почтенный редактор “Нового времени” М. А. Суворин не нашел возможности напечатать мой ответ. Это было к лучшему, так как это дало мне повод свой ответ на его письмо напечатать отдельной брошюрой в количестве 500 экземпляров и разослать его всем, могущим интересоваться генералом Батюшиным и его деятельностью, чисто анархического характера, до революции. В напечатанном в “Новом времени” письме Батюшина интересен его конец, я его приведу полностью:
“…Вот и весь мой ответ господину Цехановскому, видному представителю в Петрограде сахарного синдиката, который он почему-то называет крупнейшей общественной организацией. Последняя же, по-видимому, поставила себе целью извлечение во время войны не только лихвенных барышей, пользуясь тяжелым положением русского народа, но и вывоз нашего сахара через Турцию в Германию, фактическими руководителями которого были: Абрам Добрый, Израиль Бабушкин, Иовель Гепнер и другие злостные спекулянты”.
Очевидно, горбатого исправляет только могила, как говорит русская пословица. Генерал Батюшин, покинув родину и состоя беженцем почти пять лет, имел достаточно времени подумать о том, что им было сделано для России, – сколько деморализации и разрушений сделал он и его комиссия для России. Однако в его письме, напечатанном в “Новом времени” в 1922 году, та же ложь, то же невежество, та же провокация, какие им были сделаны в правительственном сообщении в октябре 1916 года. Сообщенные тифлисским армянином сведения о вывозе русского сахара через Турцию в Германию глубоко запали в генеральскую голову. На лжи и невежестве господин Батюшин далеко не уедет.
В истории разрушения государственного строя России имя генерала Батюшина должно занимать одно из первых мест. Разрушать всегда было гораздо легче, чем созидать. Вспоминая этот эпизод, который мне кажется теперь таким далеким, я должен заметить, что по должности уполномоченного правления Общества сахарозаводчиков я не был обязан вмешиваться в личные дела сахарозаводчиков, но я с гордостью думаю, что своим вмешательством в это дело я спас от веревки господ Доброго, Бабушкина и Гепнера. По выходе из тюрьмы двое из них прислали мне горячие благодарственные телеграммы. На этом дело и кончилось, а третий почему-то на меня обиделся. Наверное, на то, что я спас его от веревки.
М. Цехановский.
Министр внутренних дел.
Его превосходительству Цехановскому М. Ю.
Милостивый государь, Михаил Юрьевич.
Вследствие письма от 21 сего февраля имею честь уведомить ваше превосходительство, что я счел приятным для себя долгом оказать содействие к справедливому разрешению Вашего дела, совместно с коим мною всеподданнейше была доложена переписка и о Добром, Бабушкине и других киевских сахарозаводчиках, причем ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ благоугодно было положить следующую резолюцию: “ДЕЛО О САХАРОЗАВОДЧИКАХ ПРЕКРАТИТЬ. ВОДВОРИТЬ ИХ НА ИХ МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА, ГДЕ УСЕРДНОЮ РАБОТОЮ НА ПОЛЬЗУ РОДИНЫ ПУСТЬ ИСКУПЯТ СВОЮ ВИНУ, ЕСЛИ ТАКОВАЯ ЗА НИМИ И БЫЛА”.
Позвольте выразить полную уверенность, что ЦАРСКОЕ внимание к представителям торговли и промышленности даст им силу в их производительной работе в тяжелую годину войны. Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности.
А. Протопопов.
23 февраля 1917 г.
№ 61781»
Борис Абрамович Каменка (Каминка) (1855–1942). Купец 1-й гильдии, коммерции советник (с 1901). Масон. Банкир-миллионер. Управляющий Ростовским отделением (1882–1894), член правления и директор (1894–1910), председатель правления (1910–1917) Азовско-Донского банка, который при нем превратился в четвертый по величине коммерческий банк страны (с основным капиталом 50 млн руб. и балансом в полмиллиарда). Член совета парижского Банка северных стран (с 1912), член совета съездов представителей промышленности и торговли, член хозяйственного правления Петербургской синагоги и правления Еврейского колонизационного общества. Состоял гласным Ростовской городской думы, старшиной биржевого комитета, директором Ростовского отделения Императорского музыкального общества. Председатель правлений: общества Соединенных цементных заводов, Русского общества вывозной торговли. Член правлений: общества Токмакской железной дороги, Общества костеобжигательных заводов, страхового общества «Россия», Русского общества «Сименс-Шуккерт», Таганрогского металлургического общества, общества цементных заводов «Цепь»58.
Искал «дружбы» с Распутиным и Ко. Накануне и в период Первой мировой войны активный участник биржевой «кулисы».
Финансовый советник главы Временного правительства князя Г. Е. Львова.
После Октябрьского переворота эмигрировал во Францию.
В февральском номере 1919 г. «Русского приложения» к парижской газете «Agence Economique et Financiere» Каменка опубликовал статью, в которой утверждал, что внешние долговые обязательства России по сравнению с теми, что взяли на себя Франция и Германия (в последнем случае речь идет о внутреннем долге), менее тяжелы. В то же время он подчеркивал, что активность русских банков на территории, занятой Белой армией, возросла. Каменка также обращал внимание на то, что большевики на подконтрольной им территории действуют в согласии с руководством частных банков, а декретам об аннулировании ценных бумаг никто не придает значения.
Как вспоминала М. Ф. Кшесинская, находившаяся с Каменкой в близких отношениях и бывшая его соседка по имению в Стрельне, он был большим оптимистом – надеялся на скорое возвращение в Россию и говорил балерине, что сданные ею на хранение в его [Азовско-Донской] банк ценности «так хорошо запрятаны, что их никогда не найдут». Он даже выражал надежду, что их скоро ей вернут59.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
