Теперь Эмили окружала тишина. Она не знала, есть ли кто в коттедже или она осталась одна. Ее агония слегка утихла. Одежда была мокрой от пота. Ей хотелось пить. Если бы здесь хоть кто-то был, кто-то, кто бы держал ее за руку. Неужели она умрет? Сейчас ей было все равно. Если она умрет, то будут решены все проблемы. И ребенок тоже умрет. Если же он не умрет, то нужно передать ему часы. Часы. Часы. Когда-нибудь кто-то, кто будет здесь копать, найдет часы.
Когда боль снова принялась за нее, Эмили плотно закрыла глаза и молила, чтобы смерть пришла поскорее.
Была половина четвертого утра, когда доктор, который прошел длинный путь из Бертли, вытащил из ее утробы бездыханное тело ребенка. Он был мертв. А когда доктор посмотрел на мать ребенка, то подумал, что она скоро последует за ним. Он сказал об этом ее мужу, во всяком случае мужчине, который был отцом ребенка. Но тот никак не отреагировал.
Доктор сказал, что заглянет попозже, чтобы узнать, как идут дела. Но он предупредил мужчину о том, что будет очень удивлен, если в полдень она все еще будет жива, поскольку ему пришлось сделать много разрезов, роженица была в очень плохом состоянии...
Доктор вернулся ранним вечером. Она все еще была жива. С ней была жена скотника из Крофт-Дин Хаус Дженни. Женщина сказала ему:
— Мне несколько раз казалось, что она отошла, но она продолжает держаться за мою руку и не отпускает ее. Но она долго не протянет, ведь так?
— Я тоже так думаю, — ответил доктор, — но я не Бог, а она в Его руках.
Глава 2
Первый раз Эмили встала с постели только к концу третьей недели, а в следующие две недели она сидела либо на кухне, либо на стуле, прислоненном снаружи к стене коттеджа. Она ничего не говорила и почти не двигалась.
Жена Джорджа поднималась на холм каждый день и ухаживала за больной. Эмили нравилась жена Джорджа; она была симпатичной девушкой. Она хотела поговорить с ней и рассказать, как она была благодарна ей за все, что та для нее сделала, но язык не слушался ее. Иногда Эмили казалось, что она онемела. Но вчера, когда Дженни поднялась на холм в последний раз - Лэрри сказал ей, что теперь вполне справится, - она крепко взяла ее за руку, заглянула в ее милое лицо и сказала:
— Если бы со мной не было тебя, я бы не продержалась. Спасибо, Дженни.
Однако, даже благодаря Дженни, она подумала, что жаль, что продержалась. Если бы все было оставлено на Лэрри, она точно не продержалась бы, поскольку он надеялся, что она умрет. Очень часто, когда Эмили была слишком слабой, чтобы двигаться, она чувствовала, что он хотел, чтобы она умерла.
С середины августа она начала постепенно снова выполнять свои обязанности, и вскоре жизнь в коттедже вошла в нормальное русло. И все же Эмили понимала, что нет ничего нормального в их совместной жизни здесь, на холме. У нее было странное ощущение. Казалось, что она отсчитывает время, ожидая, что что-то произойдет. Что - она не знала. В ее памяти возникали обрывки разговора, который она услышала в тот день, когда мистер Стюарт и Джордж нашли ее на дороге. Эмили слышала его мягкие увещевания: «Все хорошо. Все хорошо». А потом в эти воспоминания врывались ругательства, которыми Лэрри осыпал его; а потом что-то о прогулках Лэрри, или не о его прогулках, в амбар Андерсена. Эмили не знала ни одного фермера в округе по фамилии Андерсен. Возможно, что ей приснилась эта часть разговора, вряд ли мистер Стюарт мог посоветовать Лэрри не ходить на прогулки. Однако нет, это ей не приснилось. Она помнила, что этот разговор привлек ее внимание, но она никак не могла вспомнить, по какой причине.
Эмили очень хотелось настолько окрепнуть, чтобы получить возможность съездить в Гейтсхед и повидать тетю Мэри. Просто посидеть на кухне, поговорить. Не для того, чтобы посмеяться; нет. Она совсем не хотела смеяться.
Три недели назад тетя Мэри забралась сюда на холм, захватив с собой двух младших детей, чтобы навестить Эмили. Она сидела рядом и плакала, как ребенок. Но Мэри не осталась надолго, ведь Лэрри был не очень-то вежлив с ней.
— Значит, вот эта неряха и есть твоя тетя, — сказал он. — Ну, если учесть, как ты отзываешься о ней, то ты, наверное, смотришь на нее другими глазами, чем все остальные.
Наверное, именно это высказывание вызвало в Эмили желание вернуться к жизни, поскольку она хотела иметь силы, чтобы сказать ему, что даже если бы он имел доход в тысячу фунтов, то и тогда не был бы достоин смахнуть пыль с башмаков тети Мэри.
Это произошло совершенно неожиданно - полное изменение отношения Лэрри к Эмили. Он запретил ей таскать дрова; он даже разбил сырое яйцо в молоко и заставил ее выпить, сказав, что она должна пить это два раза в день. В четверг утром он спустился вниз и перетаскал вверх весь фураж; он даже сходил в Честерли-стрит за продуктами.
Эмили молча воспринимала все его заботы, но в ее глазах было вопросительное выражение. И однажды Лэрри ответил на вопрос, сказав:
— Я должен поставить тебя на ноги до наступления зимы. — И добавил: — Во всяком случае, в том состоянии, в котором ты пребываешь сейчас, еще одну зиму ты здесь не продержишься.
Ночами Эмили лежала, думая об изменении его отношения к ней. Она понимала, что за этим что-то кроется.
По мере того, как она становилась все сильнее, она стала уходить все дальше от дома и однажды дошла до дороги. Ей понравилось просто бродить по холмам, не спеша и не таская сумки.
Она стояла, прислонившись к изгороди возле перехода, и смотрела то в одну, то в другую сторону вдоль дороги, когда услышала топот копыт. Она стала смотреть в том направлении, откуда он доносился, и увидела, что в ее сторону движется карета, которая является первой в ряду карет. Возчики, одетые в черное, держали кнуты, с которых свисали черные банты. Когда эскорт пронесся мимо нее, она заметила, что за последней, четвертой, каретой, более медленно ехала телега с фермы. Эмили посмотрела на нее, улыбнулась и крикнула:
— Привет, Джордж.
— О, привет, Эмили! — Он съехал на обочину и, быстро соскочив с телеги, подошел к ней. — Господи, как приятно видеть тебя здесь, спустившуюся с холма. Я бы проехал мимо, потому что никак не ожидал увидеть тебя здесь. Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, Джордж, спасибо.
— Ты выглядишь лучше, но все равно очень осунувшейся. Тебе нужно быть осторожной.
— Джордж.
— Да, Эмили?
— Я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить тебя и Дженни за то, что вы сделали для меня. Я знаю, что если бы не вы, то я бы здесь сейчас не стояла.
— Ерунда. Ерунда.
— Нет-нет. — Эмили посмотрела вниз на ступеньку, разделявшую их, и медленно сказала: — Это не ерунда. Без вас меня бы уже отвезли и все эти экипажи следовали бы за мной. — Она кивнула головой в сторону проехавших экипажей. — А что, кто-то умер в округе?
