Все еще стоя на коленях, я подняла взгляд и увидела, что Вазкор стоит у одной из колонн, а Асрен, теперь выбравшийся из каменной груды, шел к нему, уже став марионеткой в его руках.
— Вазкор! — закричала я.
Он повернулся и посмотрел на меня, и сразу же, словно у него остановился механизм, Асрен встал как вкопанный.
— Богиня, — предупредил Вазкор, — твое вмешательство в это дело прекратится. Я сейчас намерен вывести его наверх к нижнему окну башни, где он поговорит с ними.
— Нет, — не уступала я.
— Иначе он для меня бесполезен, — сказал Вазкор, — и поэтому, если ты это предпочитаешь, он может умереть сейчас, и мы все пострадаем вместе. Его рука двинулась по колонне. Из-под пола донесся глухой ржавый визг, дрожь, как при землетрясении. Кирпичи откатились к другим кирпичам, оставив на месте того пересеченного нами раньше открытого пространства большой овальный колодец из тонированного зеленоватого камня. В глубине его сочилась и дрожала черная, как нефть, вода.
— Вода рва, — сказал Вазкор.
Волосы у меня встали дыбом, меня лихорадило ощущение того же страха, который я испытала, когда мы ехали по мосту.
— Вода не пуста, — сказал Вазкор, — в ней водятся живые существа. Комендант и его рать близко с ними знакомы. Асрен, если ты того желаешь, тоже может познакомиться с ними.
— Нет! — закричала я ему и в панике вскочила на ноги.
— Богиня, — проговорил он, — ты не можешь остановить меня.
— Мои Силы, — прошептала я.
— Твои Силы? Ты думаешь, наверное, что они превосходят мои.
— Они одинаковы, — сказала я.
— О, нет, — он покачал головой. — Нет, богиня. Тебе следует кое-что понять, хотя время и место для сообщений, прямо скажем, неподходящие. Между нами и тем, чем мы можем повелевать, есть большая разница. Твои Силы интуитивные, неиспытанные, неустойчивые. А моя Сила усвоенная, закаленная и устойчивая. Да, богиня, усвоенная. Нет, я в конце концов не из твоей Сгинувшей расы. Мой отец был полководцем в Эшкореке, магом-любителем. А моя мать родом из темнокожих, девушка, которую он изнасиловал по пути на одно из игрушечных сражений, в которые они играли в былые дни. Я рано прослышал о легенде — легенде о Силе и Втором Пришествии. Я энергично взялся за дело. Должно быть, он обладал какой-то чахлой способностью, тот человек, что породил меня, чем-то, проросшим во мне. Учился я очень хорошо. К четырнадцати годам меня из-за этого выгнали из родной деревни камнями и собаками. Люди страшатся мага, а когда я пришел в Города и обнаружил, что они ожидали лишь пришествия богинь, а не богов, то думал, что дорога для меня закрыта. К счастью, я достаточно походил на отца, чтобы сойти за горожанина, несмотря на мою темнокожесть. Я записался в армию Джавховора Эзланна и благодаря своей смелости, а также взяткам и интригам стал, наконец, главнокомандующим. А потом, богиня, мы нашли тебя. В мозгу у меня загудело; я ощутила в себе ужасное шевеление. Он думал заставить меня навеки умолкнуть, потому что он слепил себя сам из глины, а я еще не сформировалась. Но он забыл про гордыню, которая выросла во мне, древнее презрение к человечеству, которое он сам же помог взлелеять. В моих жилах забурлила добела раскаленная лава, лицо у меня застыло, как холодный белый камень, так что я сняла маску рыси и не почувствовала никакой наготы, только ощутила, что могу вызвать страх. И увидела, как он дрогнул, самую малость, как в тот первый раз, когда он увидел мое лицо.
— Вазкор, — проговорила я, — ты человек.
— Однако, обманул я тебя отлично. В Эзланне, когда ты заболела, а я возложил вину на Асрена, ты мне не поверила. И все же, ты не думала, что твоя болезнь приключилась очень удачно? Я наслал эту болезнь для собственных целей, и ты, думается, не догадалась об этом. И балкон, ты ведь помнишь это, когда я управлял твоими движениями и твоим разумом так же легко, как могу делать с этим созданием, которое было Асреном?
Я почувствовала за его ровным голосом скребущий звук, руки, цепляющиеся за скалы, и пропасть внизу. И почти не слышала, что он говорил.
— Вазкор, — повторила я. — Ты человек. Ты можешь умереть.
— Ты забываешь то, о чем тебе рассказывал Асрен. Один убийца насмерть заколол меня, а я выжил.
— Потому что ты заставил себя силой воли, — сказала я.
— А если я утрачу волю к жизни?
— Да, когда не сможешь больше приказать этого.
Я увидела, как из его зрачков метнулся огонь, на этот раз прозрачный и очень яркий, и из ядра моего мозга вылетела горящая стрела и попала в обращенный на меня смертельный луч, и поглотила его, и обратила его вспять. Казалось, я сделалась намного больше, чем Вазкор, выше и горела. Я почувствовала, как его Сила съежилась и откатилась, и устремилась следом за ней, вогнав ее в самую пещеру — мозг, где находилось ее логово, в темные места разума Вазкора. И там я нашла алмазную искру его знания, глубоко в черных коридорах черепа, которые у большинства представителей человечества закрыты и пусты, но которые у Вазкора были открыты и полны жизни. Я нашла эту искру, этот маленький твердый яркий камень и спалила его в пепел, уничтожила его без сожаления, потому что он выдавал себя за моего брата, а был всего лишь человеком.
Я отступила. Свет растаял. Я чувствовала себя маленький, опустошенной и испуганной. У колонны стоял Вазкор, и я увидела, что я с ним сделала. Я окликнула его по имени, но он лишь бессмысленно глядел на меня. Глаза его замерцали, когда ослепшее внутреннее око отчаянно поворачивалось к каждой из трех дверей способностей, которые я закрыла навек. Как он убил ту часть мозга Асрена, которая делала его мыслящим человеком, так и я убила ту часть мозга Вазкора, которая делала его магом и богом. Сила в нем умерла. Не знаю, сознавал ли он то, что делал. Он попятился назад, и последний шаг заставил его потерять равновесие на краю черного бассейна рва. Всплеска не последовало — настолько густой и насыщенной была эта вода. А затем легкое быстрое движение вокруг него, словно сама вода бросилась принять дорогого гостя.
Вазкор пронзительно закричал. Вода покраснела, заискрилась.
Я прижала ладони к ушам, отвернулась и тоже начала пронзительно кричать.
Наступила тишина, слышалось лишь, как капает вода. Жидкость в бассейне стала черной и пустой.
— Асрен, — позвала я, — теперь мы в безопасности.
Я плакала и не могла толком видеть. Найдя рысью маску, я надела ее и, спотыкаясь, побрела по соломе к нему. Шум напугал его. Я обняла его и принялась мягко укачивать в темноте.
Пушки грянули совершенно неожиданно. Я совсем забыла про них.
Сперва шум казался далеким громом за холмами. Вскоре донеслись и другие шумы, треск и глухой стук рухнувших наверху помещений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
