Полы одеяния летели вслед за ним, пока он бежал по коридору, перепрыгивая через ранних сервиторов, скоблящих полы.
>
Файст сел на трясущийся пустой транзитник через Перпендикуляр к Сенешалю, затем проехал на маглеве весь путь до «Первого Перехода в Кузницу». Вылетающие из вершины могучего зиккурата языки пламени колыхали раннее небо. По мраморному вестибюлю во все стороны сновали магосы, и Файст торопливо протолкался сквозь них.
— Смотри, куда прешь, юнец! — рявкнул рассерженный скитарий из Темпестуса.
<Извиняюсь>, — откантировал ему Файст.
Он вошел в центральную зону и выбрал подъемную камеру.
<Изложите дело и объявите уровень>, — запросила ноосфера.
<К магосу Игану. Меня ждут>, — откантировал он, махнув биометрикой.
<Заявление подтверждено. Биоматрица магоса Игана локализована. Выбираю уровень, адепт>.
Подъемная камера выстрелила вверх, словно пуля. Файста держали инерциальные демпферы.
<Уровень 1700, Аудиенция>.
Дверь камеры открылась. Квартет по-разбойничьи выглядящих скитариев наблюдал, как он выходит из подъемника.
— Биометрику! — потребовал один.
Файст уже держал ее наготове в ноосфере.
— Проходи, — раздался из аугмиттеров голос чудовища.
Он вышел в открытый зал на верхних этажах огромной пирамиды. Скошенные светопанели наполняли помещение дневным излучением. Темный мрамор брусчатки пола окаймляло золото. Гололитические дорожки инфосвета поднимались из напольных проекторов, словно дым от благовоний. Небольшие группы людей, кажущихся карликами в огромном помещении высотой с темплум, стояли и общались в ожидании.
<Файст!> — раздался отрывистый инфокант.
— Магос?
Магос Иган подошел с улыбкой, хотя и выглядел напряженным.
— Ты пришел. Молодец, молодец. Ты пришел.
— Конечно, я пришел, магос. Вы меня вызвали. Это насчет…
— Да, Файст. Соберись. Адепт сеньорус прислал за нами.
— Омниссия! Я не готов к этому.
— Конечно готов, Файст. Конечно готов.
— Но, сэр…
— Ты был у меня самым умным и самым лучшим, Файст. И это все благодаря тебе. Не подведи меня. Не подведи Аналитику.
Аналитика была управлением магоса Игана, и, хотя Иган был старшим магосом, ее часто обделяли вниманием. Файст понимал важность момента и что от него зависит.
<Кто остальные, магос?> — тихо прокантировал он.
<Посмотри сам, адепт>, — дергано откантировал Иган, выдавая свою нервозность.
<Прошу вас, сэр. Я не хочу, чтобы они знали, что я изучаю их через ноосферу>.
<Ладно, Файст. Это экзекутор-фециал Инвикты Крузий со своим фамулюсом. Вон там, тот зверюга — Лау, глава скитариев Инвикты. С ним разговаривает Энхорт, экзекутор-фециал нашего Темпестуса. Позади них собрались магосы архива во главе с магосом Толемеем и магосы производства во главе с магосом Кейто>.
<А что за женщина с Крузием? И имперский солдат рядом с ней?>
<А, какая-то сявка Алеутона со своим топтуном>.
<А в принцепской раке?>
<Это Принцхорн, мальчишка-принцепс, которого мы даем Инвикте, чтобы ввести в строй их оставшуюся махину. Тише, сейчас появится Имануал>.
Файст прежде никогда не был в Аудиенции. Он резко втянул воздух, когда на дальней стене огромный барельеф с символом Механикус повернулся с каменным скрежетом и стена разошлась в стороны, словно две подвижные скалы. Из открывшегося прохода выдвинулись и распахнулись, словно крылья гигантской металлической птицы, золоченые платформы хоров. Хористы выпевали сложные математические мелодии на тринадцатиголосом бинарном канте, и звуки, выходя из аугмиттеров, превращались в гололитические потоки данных, вьющиеся в воздухе, подобно развернутым знаменам.
В столбе золотого света между крыльями хоровых платформ на пол Аудиенции опустился трон адепта сеньорус.
Соломан Имануал был стар и почти целиком состоял из бионики. Он восседал, словно феодальный король на престоле, подключенный к матрице трона через запястье, сердце, хребет и подмышечную впадину. Резная статуя, пустившая в кресло корни.
Трон встал на платформу с мягким стуком. Имануал поднял руку и через ноосферу приказал хору замолчать.
<Благодарю, что посетили меня в столь ранний час>, — прокантировал он.
<Глубокоуважаемый владыка, — произнес в ответ Крузий, — я прошу вашего позволения говорить голосом из уважения к моей гостье>.
Ноосфера внезапно потемнела. Имануал склонил голову и обратил взор на Этту Северин.
— Леди, — неразборчиво произнес он, — не вы ли избранный свидетель лорда-губернатора?
— Я, сэр, — ответила она.
Файст внутренне посочувствовал Северин: находиться в окружении столь большого числа модифицированных людей для нее было малоприятно.
— Добро пожаловать, леди. Кузница приветствует вас. Где адепт Файст?
Файст внезапно ощутил внутри страх, от сочувствия к имперской женщине не осталось и следа.
Иган подтолкнул его. Файст выступил вперед.
— Файст — это я, владыка.
— Дай-ка мне взглянуть на тебя. Хмм. Недурно сконструирован, я считаю. Ты многих привел в замешательство своим предложением, адепт.
— Приношу свои извинения, милорд.
— Не думаю, что у него есть причины для извинений, адепт сеньорус, — вмешался Крузий.
— Пояснение: предложение адепта фактически подразумевает, что в наших методах архивного хранения присутствует изъян, — произнес магос Толемей.
— Не столько изъян, сколько пробел, Толемей, — поправил Крузий.
— Вы хотите сказать, — осторожно спросил Энхорт, — что Кузница Ореста оказалась плохо подготовленной к войне?
Экзекутор-фециал Энхорт, как и Крузий, был сдержан и вежлив, но в голосе его сквозило раздражение.
Крузий покачал головой:
— Если Кузница Ореста и плохо подготовлена, то вина лежит не на этой планете. Я уверен, что все мы едины во мнении, чей это промах. Но сейчас это не тема для обсуждения. Орест в состоянии войны, и мы должны обратить в дело все доступные ресурсы, если хотим победить.
— Тут никаких возражений нет, экзекутор, — сказал Толемей, — и, как один из таких ресурсов, архив предоставляет всю возможную информацию.
— До определенных пределов, — возразил Крузий. ― Магос Иган и его Аналитика обрабатывали оперативные данные с фронта с того момента, как началась война. По моему предложению они приступили к анализу особенностей вражеских махин. Все титаны когда-то были нашими, даже эти непотребства. Я полагал, что мы получим информацию огромного стратегического значения, если сможем идентифицировать эти машины, изучить их историю и технические характеристики. Что приводит нас к пробелу, Адепт Файст? ― Крузий посмотрел на Файста и ободряюще кивнул.
Файст прочистил горло:
— Как показал опыт, хотя на кадрах оперативной съемки можно различить многие опознавательные знаки и надписи, ни один из них не совпадает с хранящимися в наших архивах. Запросы сравнительной схематики неоднократно возвращались с пометкой «данные не найдены».
— Но вы считаете, что мы располагаем этими данными? — спросил адепт сеньорус.
— Я уверен в этом, — ответил Файст. — Их просто нет в свободном доступе. У нас есть эти данные, но мы не можем до них добраться. Махины, которые мы пытаемся исследовать, могут восходить к пластам архивов времен Хоруса, а все подобные материалы секвестированы.
— И по множеству существенных причин, — произнес адепт сеньорус. — Многие из них опасны и неточны. Многие из них затронуты Ересью. Однако, Файст, я внимательно рассмотрел ваше прошение и считаю, что Аналитике должен быть дан чрезвычайный доступ к секвестированным материалам.
— Это запретные катушки, адепт сеньорус, — напомнил магос Толемей. — Привилегии доступа должны быть получены с самого Марса.
— Я запрошу их лично, — заверил Соломан Имануал. — Работа должна идти без задержек. Объявляю благодарность магосу Игану и адепту Файсту за вынесение этой темы к нашему рассмотрению.
— Вы, кажется, озадачены, мамзель? — спросил Крузий у Этты Северин, когда они покинули Аудиенцию.
— Слегка, — ответила та. — Надо ли понимать так, что Кузница владеет значительной базой данных, содержащей информацию, которая может оказаться жизненно важной для войны, но использует только ее часть?
— Можно сказать и так. Позвольте вас спросить, мамзель, не происходило ли с вами когда-нибудь чего-либо настолько неприятного, что вам хотелось бы никогда об этом не вспоминать?
Северин пожала плечами. Ей было неудобно отвечать на столь личный вопрос в пределах слышимости майора Готча.
— Полагаю, что, наверное, подобное случалось, экзекутор.
