Андрей метнулся к бурно разросшейся живой изгороди между двумя домами и упал на землю, прикрывая собой Алису.
— Точно, я его видел, — голоса звучали уже совсем близко.
— Спьяну тебе…
— Я эту сволочь ещё весной приметил, — горячился один. — Расу не сохранил, а туда же…
— К ногтю такого!
— Он вроде не один был…
— А с кем?
— С ребёнком… — это прозвучало неуверенно, с сомнением.
— Щенка к ногтю, — заржало несколько голосов.
— Если девка, потешимся….
— И с пацаном можно…
— А этого?
— К ногтю подонка.
— И ублюдка туда же…
— Как сквозь землю провалился.
— Давай до угла и обратно прочешем.
Голоса стали удаляться.
Андрей сел, поднял Алису и, засовывая в карманы её пальто свёртки с документами и шалью, зашептал:
— Ползи под кустами на ту улицу. Повернёшь там налево и не сворачивай. И прямо, и прямо. Я догоню.
И услышал ответный шёпот:
— Там Эрик?
— Да. Пакеты не потеряй. Отдашь Эркину. Или маме. Поняла?
Андрей осторожно коснулся губами её щеки и подтолкнул.
— Скорей, Алиса.
Алиса молча полезла в указанном направлении. Ей даже пригибаться особо не пришлось. Выждав, пока она доберётся хоть до середины, Андрей выполз из-под кустов и выбежал на улицу. Сейчас они повернут обратно и увидят его, вот он и возьмёт их на себя. Алиса доберётся, там по прямой. Одна она и дойдёт, а с ним… Повернули!
Андрей громко ойкнул и побежал.
— Вот он! — крикнули за спиной. — Стой, ублюдок!
Добежав до угла, Андрей упал на руки, пропуская над головой пулю, вскочил и побежал дальше. Главное — увести их от Алисы. До Цветного ей там по прямой. Дойдёт. Крики и топот за спиной нарастали. Увязли, гады, ну и поводим их сейчас на верёвочке. Растрясётесь ловить.
Рассел остановился и, как очнувшись, заморгал. Он опять у дома Джен. Калитка закрыта, но центральные ворота приотворены. Ну-ка… Он протёр лицо ладонью, как это делает внезапно проснувшийся человек, и уже иным, твёрдым шагом пошёл к воротам.
Во дворе он сразу прошёл к двери Джен, дёрнул, толкнул. Заперто. Постучал. Ему ответила тишина. Электрический звонок в этом квартале излишен. Он постучал ещё раз.
— Вы опоздали, мистер, — сказал за его спиной приятный старческий голос.
Рассел резко обернулся. Пожилая, нет, старая женщина в безукоризненно элегантном, но тоже старом костюме смотрела на него выцветшими голубыми глазами спокойно и даже участливо.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего, кроме того, что сказала, — пожала она плечами. И этот жест, всегда казавшийся Расселу несколько вульгарным, у неё вышел элегантно. — Вы опоздали.
— Да, — к ним подошла старуха в мешковатой кофте и перекрученных чулках на старчески оплывших ногах. — Девчонку уже забрали. А ни она, ни индеец с утра не появлялись.
Рассел медленно кивнул. Да, правильно, вторая стадия. Всё ясно.
— Ясно, — повторил он вслух. — Благодарю.
— Не стоит благодарности.
— Да это ж пустяки, — толстуха в кофте хихикнула. — Накладки всегда бывают.
Рассел вежливо прикоснулся к полям шляпы и пошёл к выходу. И уже у ворот старуха в кофте догнала его.
— Я насчёт заявок хотела узнать.
Рассел брезгливо поморщился.
— Это не ко мне. Простите, спешу.
Элма Маури презрительно сплюнула, когда он вышел за ворота, и пошла к себе. Значит, Эллис в самом деле забрали на сортировку. Иначе этот бы стал выяснять или даже спорить. Да, жаль. Эллис совсем не плохая девочка. Беленькая и воспитанная. Джен слишком тёмная для сортировки, её наверняка к ликвидации, а Эллис могли бы отдать…
— Вы и в самом деле думаете получить этого индейца?
Элма Маури улыбнулась. Старая Дама внимательно смотрела на неё, ожидая ответа.
— Нет, конечно. Такой работник и красавец к тому же мне не по карману. Жалко Джен.
— Да, — кивнула Старая Дама. — Очень жалко.
Рассел шёл теперь быстро и уверенно. Значит, дочка Джен на сортировке. Скоты, грязные тупые скоты. Как сказать Джен об этом? Запах дыма и крови. Как тогда, зимой…
…Он гнал машину на пределе, не обращая внимания ни на воронки, ни на разрывы, и уже тем более на дорожные знаки. Эта наглость, да ещё жёлтый в чёрной рамке номер спасали его от патрулей и застав. А может, просто всё рушилось и всем уже на всё плевать, выжить бы самому. Он слышал о ликвидации питомников, распределителей, лагерей, Паласов, да дай волю СБ, она всё ликвидирует, но никак не думал, не мог подумать, что "всё" означает и отца. Да, питомник ликвидируется со всем контингентом и персоналом, но что отца расстреляют и сожгут наравне… что он не сможет даже отличить труп отца от трупов… материала… и ничего, ничего, ничего… будто и не было…
…Рассел остановился и долго, ломая и разбрасывая спички, закуривал. Тогда он решил спасти дело отца, его труды, его книги. И сделал. Добрался до дома, их старого дома. Имея коттедж в Центре, отец сохранял их дом. Там никто не жил, но всё было так, будто хозяева только что вышли и вот-вот вернутся. Рассел помнил, как он приехал туда. Не глуша мотор, оставил машину на улице и вбежал в дом, в отцовский кабинет, покидал книги и брошюры в свой ещё школьных времён портфель, отнёс его в машину и… уехал, не зашёл ни в свою комнату, ни в спальню матери. Не смог. Сразу уехал. В миле от дома навстречу ему пронеслась грузовая машина-фургон с эмблемой СБ, и он сразу понял, куда и зачем они едут. Его дома, как коттеджа отца, как, скорее всего, его собственной квартиры, как Исследовательского Центра, как всего, чем они — он и отец — жили, уже не существует.
Рассел снова остановился и огляделся. Куда он идёт и зачем? Сумерки или дым от пожаров? Да, он шёл к Джен. Чтобы сказать ей о дочери. Пусть лучше узнает от него, чем от них. Безумцы. Хотят вернуть прошлое. Что ж, они вернули его. Да, надо к Джен. Она не заслужила такого. Чтобы в такой час рядом с ней не было ни одного сочувствующего.
На Старое шоссе они выбрались благополучно. Постояли в зарослях, прислушиваясь к свистам и щёлканьям птиц и шелесту листвы. Наконец Фредди осторожно стронул грузовичок. Они плавно перевалили через оплывший заросший кювет, развернулись на узкой выщербленной полосе и поехали.
— Если это были русские, Фредди, то есть шанс.
— Мг, — Фредди выплюнул окурок и, держа руль одной рукой, закурил. — У нас тогда самый реальный шанс встать к стенке.
Джонатан кивнул. Вляпаться в русскую заставу на грузовике, набитом оружием… да, шанс слишком реален.
— Будем надеяться, просёлки они не перекроют.
— Будем, — кивнул Фредди. — О Старом шоссе мало кто знает. И ещё на то, что русские полицейский "рыгун" от армейского "крикуна" отличают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
