Кое-где в книгах на других языках все же попадались ссылки на знания и учения эльфов, записанные теми редкими писцами, кто считал, что к Народу стоит прислушаться.
Джилл твердо вознамерилась выбрать из этих отрывков все, что только возможно. Она научилась читать довольно поздно, поэтому до сих пор очень медленно разбирала дэверрийские тексты, часто отдыхала и спрашивала у писцов значение того или иного неразборчиво написанного слова. Еще медленнее продвигалось дело с бардекианскими книгами.
Через две недели утомительных и почти бесплодных поисков Джилл готова была сдаться и искать нужные ей сведения только путем медитации, и тут наткнулась на отрывок, придавший ее мучениям смысл. «Когда наш народ впервые попал на острова», писал какой-то бардекианский историк, «он наткнулся на других беженцев, появившихся здесь немного раньше. У этих странных людей не было имен, и они говорили, что пересекли северное море.
Старые истории говорят, что этих людей было совсем немного и что все они либо умерли, либо уплыли на юг». И это все. Этот отрывок легенды, переданный изустно и, вполне возможно, ненадежный, причинял Джилл танталовы муки – он очень подходил под описание эльфов, бежавших из своих Городов от Великого Огня. А вдруг это правда? Более того, а вдруг потомки этих беженцев до сих пор живы где-нибудь на крохотных неизвестных островах далеко на юге? При одной только мысли об этом всплыли давно забытые воспоминания, крохи знаний о Бардеке, которые раньше не казались ей важными: например, манера расписывать стены, напоминавшая росписи на палатках эльфов.
Поздно вечером сидела она в крохотном домике для гостей и просматривала список названий малоизвестных островов в надежде найти что-то общее с языком эльфов и вдруг почувствовала, что в ее сознание стучится Адерин. Джилл села на пол перед очагом и уставилась на раскаленные угли. Над пламенем появилось его лицо.
– Слава богам, я все же отыскал тебя. Я уже долгие часы пытаюсь привлечь твое внимание.
– Мои извинения, Я напала на след очень любопытных сведений, и это настоящая загадка, причем очень увлекательная.
– Нет ли возможности на время отложить твои поиски? Случилось кое-что очень плохое.
– Что? Ну, разумеется! Я имею в виду – что случилось?
– Мне нужна твоя помощь. Мне неловко тебя просить, я знаю, что ты чувствуешь к Родри, но ты единственная, к кому я могу обратиться, Я молю тебя, если ты хоть немного меня почитаешь, вернись обратно в лагерь.
– Я отправлюсь в путь завтра же. Где вы сейчас?
Видение изменилось. Теперь она видела лагерь, укрывшийся в долине у северного края Педролока. Тут сознание Адерина покинуло ее в порыве тревоги, словно он не мог задержаться и на миг, чтобы объяснить, в чем дело.
Джилл оставила мулов и снадобья, но попросила у жрецов верховую лошадь на смену, чтобы быстрее передвигаться. Первые три дня все шло гладко, а потом с запада пришла летняя буря. На четвертое утро Джилл проснулась и увидела темное, как сланец, небо. В воздухе было что-то тяжелое и гнетущее, и обе лошади вели себя беспокойно. Буря разразилась днем. Сначала упало несколько тяжелых капель, потом хлестнул резкий порыв ветра, громыхнул гром и засверкали молнии. Джилл пришлось спешиться и успокаивать дрожащих лошадей, пока молнии не прекратились, а дождь не стал мелким и монотонным. Она все же проехала еще несколько миль, но пробираться сквозь мокрую траву было так тяжело, что Джилл пожалела лошадей и рано устроилась на ночлег у ручья среди нескольких ив.
Проснулась она до зари, дрожа от холода, с ощущением, что кто-то смотрит на нее. Дождь уже прекратился, но небо висело над равнинами все такое же серое и унылое, день занимался туманный и мрачный. Джилл огляделась и увидела между деревьями женщину.
– Хорошего вам утра, – сказал Джилл по-эльфийски. – Тут неподалеку ваш алар или вы путешествуете в одиночестве?
Женщина запрокинула назад голову, завыла на такой высокой ноте, что по спине у жил потек холод, и вдруг исчезла. Джилл медленно встала на ноги, дрожа теперь не только от сырости.
– Это что, баньши? О боги! Родри!
Она тут же попробовала отыскать его, но не нашла ни Родри, ни лагеря эльфов. Она едва не впала в панику, но сообразила, что Адерин, должно быть, везде наложил магические печати, а это – предвестие ужасной беды.
Гроза закончилась, солнце и ветер быстро высушили высокую траву, и Джилл весь день немилосердно подгоняла лошадей, но только к полудню следующего дня, то есть на пятый день после того, как покинула острова Вейм, она увидела лагерь – скопление круглых палаток на горизонте и табуны коней, мирно щиплющих траву. Юный эльф, стерегущий лошадей, громко и радостно приветствовал ее. Тут же примчался Калондериэль и с ним полдюжины эльфов.
– Забери ее лошадей! – приказал воинский предводитель. – Я провожу ее в палатку мудрейшего. Джилл, как я рад видеть тебя!
– Родри мертв?
– Нет. Адерин тебе не сказал? Родри сошел с ума. Совсем. Бредит, видит что-то непонятное… Я ничего не понимаю, но выглядит это пугающе, честное слово. Просто заставить его поесть – и то нужно суметь.
Палатка Адерина стояла на непривычном месте – посреди лагеря. Джилл вбежала внутрь, сзади шел Калондериэль, а толпа дикого народца толкалась вокруг них. Адерин стоял у погасшего очага и ждал. Мастер двеомера выглядел совершенно изможденным: бледный, ссутулившийся, с такими черными кругами под глазами, каких не бывает и у пьяного воина. Позади него, скорчившись у кожаной стенки, как животное в клетке, сидел Родри. Она едва узнала его; он сидел тихо-тихо, а глаза смотрели мертво.
– Что случилось? – отрывисто спросила Джилл.
– Для начала – я не спал больше недели, – сказал Адерин. – Но спорю, ты имела в виду Родри.
Родри не шевельнулся.
– Я думала, он мертв. Я встретила по дороге баньши.
– Это не баньши. Оно – она – это и есть беда. – Адерин повернулся к Келу. – Останься с ним, хорошо? Кричи, как заметишь первые признаки безумия. Мы будем тут, рядом, просто нам надо поговорить без свидетелей.
Они вышли наружу, и Джилл обратила внимание, что никто не осмелился подойти к ним, даже всегда любопытные дети, даже собаки.
– Это женщина из Диких Земель. – Адерин не стал терять времени на пустые слова. – Маленькая дрянь околдовала его, но ей это вредит еще сильнее, чем ему. Она связана с ним по его предыдущим жизням, а я не могу толком объяснить ему, чтобы не поведать истину, которой он не должен знать.
– Так надо поймать ее и вернуть Владыкам.
– Проще сказать, чем сделать. Я пробовал много раз, но она очень хитрая и коварная.
– Слушай, ведь Родри благородный человек. Разве нельзя объяснить ему, что он вредит этому несчастному невинному духу и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
