Читаем без скачивания Творящие любовь - Джудит Гулд

«Аналитик по техническому обеспечению. Корпорация «Отели Хейл» имеет срочную вакансию на замещение должности специалиста по обработке данных, занимающегося также разработкой новых редакций программ, оценкой новых пакетов программ, устранением повреждений, настройкой IBM-38 и обеспечением работы группы программистов-аналитиков в рамках заданных процедур и стандартов. Требования к кандидату: высшее образование, минимум трехлетний стаж работы на RPG-III и отличное знание IВМ-38». — Элизабет-Энн сняла очки, положила руки на колени и посмотрела на море повернувшихся к ней лиц. — Черт побери, кто знает, что такое «пакет программ», «обработка данных» и «RPG-III»?

По залу прокатился смех и раздался гром аплодисментов.

Элизабет-Энн кивнула.

— Я ощущаю то же самое. Это только доказывает, насколько изменились времена. Ведь, Господь свидетель, когда я начинала создавать отели, я даже колледжа не окончила! Как бы там ни было, сейчас я слишком стара и сварлива и слишком привыкла идти своим путем, чтобы меняться. Итак, в свете вышесказанного и того, что на этой неделе мне исполнится девяносто один год…

Ее слова утонули в громе аплодисментов. Ей пришлось выждать, прежде чем продолжить свою речь. Элизабет-Энн чуть склонила голову.

— Спасибо, спасибо, — проговорила она немного скрипучим голосом. — Все-таки большая продолжительность жизни не заслуживает аплодисментов сама по себе. Да и успех, связанный только с долгожительством, того не стоит. «Форбс мэгэзин» процитировал недавно мои слова из последнего интервью: «Каждый может достичь того, что и я. Вам надо только пожить подольше».

По залу снова прокатился смех, раздались аплодисменты.

— Теперь перейдем к серьезным делам. Раз уж я выросла и наконец решила примкнуть к старшим жителям города, мне следует подумать и о том, чтобы застраховаться. Поэтому мне хотелось бы сейчас назвать имя моего преемника. Один Бог знает, как долго все ждали этого момента. Наконец время пришло. Наконец-то. Мне кажется, я могу немного пожить в тишине и покое. Ведь все-таки я уже не такая молодая, какой привыкла быть.

И снова раздались теплые аплодисменты. Оркестр сыграл несколько тактов мелодии «Минувшие времена».

Элизабет-Энн подняла ладони, чтобы успокоить гостей.

— Возможно, — продолжала она с обычной прямотой, — когда вы впервые увидите, кого я выбрала своим преемником, вы скажете себе: «В конце концов, у старушки поехала крыша». — Она терпеливо улыбнулась, покачала головой и погрозила пальцем. — Поверьте мне, это не так. Я создала корпорацию, будучи одинокой матерью, воспитывавшей четверых детей. И хотя я больше не наивная девочка, я как была, так и остаюсь в здравом уме и твердой памяти. И все-таки, как показывает прочитанное мною вам объявление, пора дать дорогу молодым. — Элизабет-Энн помолчала и сделала глубокий вдох. — Леди и джентльмены, с гордостью представляю вам моего преемника, нового и, возможно, самого молодого председателя правления корпорации такого уровня, Дороти-Энн Хейл Кентвелл. — И с этими словами Элизабет-Энн взяла руку своей правнучки и высоко подняла ее.

Дороти-Энн с открытым ртом смотрела на свою прабабушку. В глазах у нее показались слезы.

— Я? — не веря своим ушам, переспросила она.

— Да, ты, — подтвердила Элизабет-Энн. — Ты станешь вместо меня возглавлять империю, созданную мной.

Под гром аплодисментов Элизабет-Энн отъехала немного назад, все еще держа Дороти-Энн за руку.

— Так же, как и я, когда только-только начинала, ты скоро станешь матерью, — сказала она правнучке. — Но это не имеет значения. Женщины могут так же, как и мужчины, вести дела, и у матерей такие же возможности, что и у одиноких женщин. Ты сможешь доказать это и разрушить существующие мифы. — Элизабет-Энн улыбнулась. — Поверь мне, дорогая, никто так не соответствует тому, чтобы управлять «Отелями Хейл», ни у кого нет большего таланта, чем у тебя. И никому другому я не доверяю так безоговорочно, как тебе. Ты же живешь в отелях еще с тех времен, когда была малюткой. Помнишь?

Дороти-Энн выглядела так, словно вот-вот расплачется.

— Помню ли я? — прошептала она. — Как же я могу забыть?

Тут молодая женщина рассмеялась, чувствуя, как спадает напряжение, и вытерла глаза. Наклонившись настолько низко, насколько ей позволял округлившийся живот, она обняла Элизабет-Энн. Потом Фредди поцеловал их обеих. Другие члены семьи вышли вперед, чтобы поздравить Дороти-Энн. Но только Генри сделал это небрежно. Его глаза оставались холодными и непроницаемыми. На какое-то мгновение Дороти-Энн почувствовала угрызения совести. Она знала, что ее отец всегда рассчитывал на то, что именно он займет место Элизабет-Энн, когда та отойдет от дел. В сорок один год случившееся стало для него большим разочарованием. Но Дороти-Энн знала, что тут уж ничего не поделаешь. Пропасть между ними так и не уменьшилась, поэтому теперь Дороти-Энн не могла сделать шаг ему навстречу.

Элизабет-Энн вздохнула, в ее по-прежнему ясных глазах блестели слезы.

— А теперь, — негромко сказала она правнучке, — тебе придется простить меня. Я немного устала. Мне пора ложиться спать, сегодня вечером я смогу уснуть спокойно. «Отели Хейл» в хороших руках. Все бумаги уже подписаны, все, что собиралась, я сделала. Теперь я хочу отправиться домой и отдохнуть. Прямо сейчас, хорошенько выспавшись ночью и позавтракав прямо в постели завтра утром. Может быть, мне даже удастся посмотреть немного телевизор. — Потом заговорила громче, обращаясь ко всем: — А вы оставайтесь и продолжайте веселиться. Но вам лучше прислушаться к моей правнучке, когда она предложит вам разойтись. Она твердый орешек. Вроде меня. — И с этими словами Элизабет-Энн немного откинулась назад, ее лицо осунулось, словно от боли.

— Прабабушка, — забеспокоилась Дороти-Энн, — с тобой все в порядке?

Элизабет-Энн открыла один глаз и посмотрела на нее с выражением крайнего изумления.

— Конечно, я в порядке! — рявкнула она в притворном раздражении. — А почему бы мне не быть в порядке? Неужели нельзя оставить пенсионерку в покое? — Потом она повернулась и подняла одну руку, указывая вперед жестом полководца. — Домой, мисс Бант!

Шумно сопя, мисс Бант покатила Элизабет-Энн. Толпа расступилась, давая им дорогу. И пока кресло катилось по бальному залу, их сопровождали музыка и аплодисменты.

Старая королева отреклась от власти. Новую королеву только что короновали.

Когда они вернулись в «Мэдисон Сквайр», Элизабет-Энн обратилась к мисс Бант:

— Я хотела бы немного посидеть одна на террасе, если вы не… — Она говорила тихо, но острый приступ боли, исказивший лицо и заставивший выгнуть, словно кошка, спину, прервал ее на полуслове.

Мисс Бант узнала симптомы. За прошедшие несколько месяцев она к ним привыкла.

— Кончилось действие вашего обезболивающего? — хрипло спросила сиделка. — Дать вам еще одну таблетку?

Но приступ прошел, и Элизабет-Энн теперь только тяжело дышала. Ее ум снова прояснился.

— Зачем мне это нужно? — раздраженно спросила она.

Сиделка знала, что нет смысла спорить с Элизабет-Энн, и опустила глаза.

— Отлично. — Элизабет-Энн снова выпрямилась, ее губы сурово сжались. Она никогда не обсуждала свою болезнь с сиделкой, но знала, что лекарства, тайные визиты в больницу и недавние послеоперационные швы говорят сами за себя. Все-таки мисс Бант — опытная сиделка. Элизабет-Энн была благодарна ей за молчание и тактичность, уважение к очевидному желанию ее пациентки не допустить, чтобы кто-то узнал о ее состоянии. Было большим облегчением не объяснять, даже мисс Бант, насколько широко распространились метастазы в ее теле. Хирургам никогда не удалить их все. Это невозможно было сделать, и теперь они были всюду, вцепившись во все жизненно важные органы крепкой, неотторжимой хваткой. — На террасу, мисс Бант, — негромко велела Элизабет-Энн.

Сиделка кивнула и прокатила кресло между французскими дверями. Поставила его на ручной тормоз и осторожно закутала женщину в плед.

Элизабет-Энн усмехнулась, потом бросила добродушно:

— А теперь, ради Бога, оставьте меня в покое. Я не ребенок.

Мисс Бант колебалась.

— Вы… Хотите, я побуду с вами?

— Нет, я действительно хочу остаться одна. — Элизабет-Энн взяла сиделку за руку и пожата ее, слабо улыбаясь. — Верная мисс Бант, — мягко сказала она. — Что бы я без вас делала?

Сиделка покачала головой. Она готова была заплакать.

— Не надо, не плачьте, — строго прошептала Элизабет-Энн. — Слезы для тех, кто сожалеет о чем-либо. У меня нет сожалений. Никаких. Я прожила достойную жизнь. — Она помолчала. — Я вам оставляю хорошие средства. Вы сможете наконец уйти на пенсию. Вы были очень добры ко мне, и я благодарю вас.