Итак, когда уже окончено это сплетение, я хочу внушить тебе, брат, что из выражений, приводимых иконоборцами, одни явно еретические, ибо невозможно, чтобы ложь не примешивалась к истине, как плевелы к пшенице (ср. Мф. 1325); другие принадлежат святым отцам, но превратно понимаются омраченным умом их; иные же совершенно неуместны, приписывая иконе Христовой относящееся к идолам; не должно без рассуждения одобрять их речь и даже вступать в беседу с еретиками, вопреки апостольской заповеди (см. Тит. 3:10–11).
Впрочем, да спасешься, чадо мое; молись, чтобы и мне спастись.
Книга вторая
381. Феодор – всюду рассеявшимся братиям. Огласительное (II, 37)[1157]
Неизреченная радость – страдать за Христа.
(521) Благодать вам и мир да умножится (2 Пет. 1:2). Справедливо обратиться к гонимым ради Христа со словами апостольскими. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа (Еф. 1:3), отверзший дверь нам, смиренным, хотя мы и охраняемся строго, сообщаться беседой посредством письма с вами, возлюбленными нашими братьями. Поистине для слова Божия нет уз (2 Тим. 2:9), хотя властвующие и думают, что они связывают; поистине нам следует весьма радоваться, что мы видим на самих нас, грешных, исполнение Божественных предсказаний. Так, братия, скажем с апостолом: кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? (Рим. 8:35). Ибо не о себе только он сказал это, но и о нас, дабы мы были так расположены в отношении к Богу, чтобы не огорчались среди страданий, но готовы были с радостью перенести и еще недостающие скорби (Кол. 1:24). Подлинно, неизреченная радость – страдать ради Христа и со Христом, как показали все святые до Фаддея, нашего мученика, и всякого другого исповедника, отошедшего после него или из темницы, или из какого-нибудь другого места ссылки с благою ревностью и соответствующей гонениям деятельностью.
Смертоносная похоть.
(522) [Col. 1225] Да будем и мы, братия мои, мучениками таким же образом, в постоянной готовности быть схваченными, явиться исповедниками, подвергнуться бичеванию, потерпеть смерть. Это значит ежедневно быть мучеником, это значит ежедневно умирать (1 Кор. 15:31); от этого происходит очищение души, удаление от страстей, приближение к Богу, отвращение от мира, представление неба и вечных благ, равно как и скорбей. Ибо такая готовность не дает уму времени предаваться удовольствиям и пристраститься к тому или другому, но особенно укрепляет сердце, побуждает глаза заливаться слезами, [побуждает] желать исхода из тела, как бы из какой-нибудь ненавистной темницы. Будем же впредь наблюдать, каковы мы: если мы таковы, то очень хорошо, а если нет, то обратимся и очистимся. Будем убегать от неукротимого дракона – диавола, от разжженных стрел печальной и смертоносной похоти. От нее не удовольствие, а скорбь; не сладость, а горечь; не благополучие, а вражда, рабство, тление, беснование, искажение естественного состояния. Ибо если она есть добро и сладость, то почему тех, которыми овладевает она, тотчас делает глупыми, скотоподобными, постыдными, раболепными, безнадежными, расслабленными, осужденными на вечную смерть? Так что она, обворожительница, будучи на самом деле не такой, какой представляется, заражает, приводя в исступление и изменяя человека подобно тому, как бывает с бесноватыми, которые не понимают, что делается с ними, пока не опомнятся. Будем же впредь смотреть, возлюбленные, на наши места жительства, на то, где и с кем обращаемся; и если там есть вред, надобно переселиться, если – с соблазнителем, надобно удалиться, если – ни с кем, надобно соединиться, ибо горе быть единому (Еккл. 4:10), пока нет к тому необходимости. Надобно наблюдать и прочее: пищу, питье, сон, деятельность, так чтобы всё было в меру, укрепляя тело для содействия исполнению заповедей, а не раздражая его восставать против души. Оно – жеребец: если слишком откармливается, то бесится и низвергает всадника – ум. По себе мы изображаем и ваше состояние, ибо все люди в равной мере получили от Бога бразды власти над собой, хотя постоянно происходит война между душою и телом, противящимися друг другу.
Тело – жеребец, ум – всадник.
(523) Об этом пусть будет так. Что же далее? Вера твердая, неизменная, как я предал вам и сам принял от святых или, лучше, и те и другие[1158] – от одного и Того же Духа. Христос – не Христос, если Он не может быть изображаем. Ибо когда говорится о Христе, то надобно разуметь таинство Его воплощения. Ибо Христом не может быть названо Слово, представляемое чуждым телесности. А так как Слово стало плотию (Ин. 1:14), то очевидно, что Оно может быть и изображаемо по плоти, и вместе с именем «Христос» соединяется и представляется свойство описуемости. Таким образом, те, которые говорят, что Он не описывается, то есть не изображается на иконе, признают Его бесплотным. Но далеко вне двора Христова, хотя бы то был Петр, хотя бы Павел, [Col. 1228] как сами Петр и Павел возвестили для нашего предостережения, а не только что кто-нибудь из апостолов или из бывших после них святых, тот, кто говорил бы, будто Христос неописуем по телу, – нет! – как говорят нечестивые, проповедуя неправду.
Эту чистую веру будем содержать, братия; это благое исповедание будем исповедовать, совершенно не увлекаясь [ничем]. Мыслящие не так – суть отступники от Христа, а защищающие это суть мученики Христовы, вместе с сорока [мучениками], вместе с сонмом ратоборцев, бывших от века. Как? Маккавеи, отказавшись вкусить свиного мяса, запрещенного тогда законом, сделались мучениками (2 Мак. 6:18–19); а ты, страдая за то, что не отрицаешься от начертанного Христа, не мученик? Иоанн Предтеча, убитый за правое обличение Ирода (Мф. 14:3-11), сделался украшением мучеников; а ты, умирая за Христа, не в числе мучеников? Никто да не обольщает вас пустыми словами, ибо за это приходит гнев Божий на сынов противления (Еф. 5:6). Несомненный мученик тот, кто исповедует, и тем более, чем более многочисленным страданиям он подвергается. Да не колеблет вас продолжительность гонения; мы еще не много лет [страдаем] в сравнении с прежними исповедниками, мы еще не были сожигаемы вполне достаточным огнем самого надежного испытания; еще остается примесь свинца, еще остается греховная ржавчина. Кто ты, что исследуешь глубины непостижимых судеб? Яже ти повелена, сияразумевай (Сир. 3:22). Семени Авраамову, которому благословением Божиим обещано было наследовать святую землю (Быт. 17:18; ср. 28:14), Бог судил четыреста тридцать лет быть
(524) под рукою фараона в качестве рабов (Быт. 15:13). Христианство, от начала апостольской проповеди до Константина, первого царя христианского, более двухсот лет терпело жестокое гонение; последующие, хотя слабее, но также много лет были [гонимы], помимо гонения при Юлиане Отступнике. Великий Павел был гоним тридцать пять лет и ежедневно умирал (1 Кор. 15:31); а ты за пять лет[1159] теряешь мужество? Многострадальный Климент был мучим двадцать восемь лет[1160]; а ты ослабеваешь в короткое время? И достанет ли мне времени исчислить деяния других мучеников? Разве ты не слыхал о терпении Иова? Не страдал ли он пятнадцать лет или еще более от дурной язвы, кроме других бедствий, постигших его, и притом не сознавая за собой никаких злых дел, а, напротив, весьма много добрых? Какое же было к нему изречение? «Чтобы тебе, – сказано было, – оказаться праведным» (Иов. 33:32). Так и ныне Промысл как бы просеивает нынешних людей, чтобы отбросить оставшиеся еще плевелы, чтобы осталась чистая пшеница (ср. Мф. 13:25–40). Не слышишь ли, что говорит Он Иеремии? Вложи я в горнило, и смотри, аще искушено есть, имже образом искушен бых о них (Зах. 11:13)[1161]. Потерпим еще, мужественные воины Христовы. Дние яко сень преходят (Пс. 143:4), хотя гонители и думают, что они ждут. Если Меня гнали, говорит Господь, будут гнать и вас; [Col. 1229] если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня (Ин. 15:20–21). Ибо поистине они не знают, что Бог и Отец послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных (Гал. 4:4), чтобы Он приобрел вселенную Отцу Своему. Иначе они не отвергали бы того, что он может быть изображаем. Ибо никто из рожденных от жены не бывает неизобразимым, если не будет выкидышем.
(525) Так, братия, будем приготовлять себя и так будем утешать себя словами Спасителя нашего Иисуса Христа, ожидая воздаяния. Вы знаете, каков Леонтий: это род евнухов, не только бесчестный, как сказал некто из богоносных мужей[1162], но и отрекшийся от Христа и не довольствующийся этим, но и жестоко терзающий братьев наших. Прежде ученик – ныне иудействующий отступник; бывший в числе преимуществующих братьев – ныне больше всех судий против братьев; называвший икону не просто, но святою иконою – Христа ли, Богородицы или кого-либо из святых – теперь сожигает их, истребляет, хулит, как неистовый зверь. Поэтому он и императору любезен, и над монастырями нашими[1163] начальствует, и всё делает, несчастный, к оскорблению Христа. Но увы мне! От меня постыдные дела его. Впрочем, он подобен родившему его по плоти; ибо и тот в прежние времена был начатком нечестия, сходного с Ермиевым[1164]. Оба они беснуются; и Бог не соединяет ворона с голубем, но подобное с подобным.
