Мустафа расхохотался и одним глотком опрокинул в себя содержимое чашки.
— Я лучше уж пойду к девкам. Наведаюсь в те бордели, — сказал он. — Обойдетесь без меня?
— Вполне. — Ромул снова обвел взглядом помещение и не обнаружил непосредственной опасности. — Увидимся здесь же.
Мустафа чуть заметно кивнул и исчез.
Вскоре вино уже казалось не таким отвратительным. Ромул поднял чашу и произнес про себя тост в честь Бренна. За время, проведенное на пиратской дау, он много думал и вновь и вновь вспоминал последний дар, полученный от галла. За минувшие годы боль утихла, и хотя Ромул все еще чувствовал скорбь, но понимал, в каком огромном, неоплатном долгу он перед Бренном. Если бы его друг не пожертвовал собой, не сидеть бы ему сейчас здесь. И Ромул был уверен, что Митра не мог не воздать Бренну по заслугам.
Еще он постоянно думал о доме. У него даже в животе теплело, когда он представлял себе, как увидит Рим и Фабиолу. И даже Юлию, подавальщицу из таверны, с которой он познакомился в ту роковую ночь.
— Добро пожаловать в Кану, — произнес кто-то на латыни.
Ромул, только-только отхлебнувший вина, чуть не поперхнулся. Покраснев, он обернулся к говорившему.
Из-за соседнего столика встал высокий мужчина с длинным лицом и коротко подстриженными волосами. Его спутники, трое крепких мужчин, вооруженных мечами, оставались на своих местах.
— Мы знакомы? — холодно осведомился Тарквиний.
— Нет, друг, — ответил незнакомец, поднимая руки в общепринятом мирном жесте. — Мы никогда прежде не встречались.
— Что же тебе угодно?
— Поболтать по-дружески, — сказал тот. — Нечасто удается встретить в Кане римлян.
Ромулу удалось овладеть собой.
— А кто же сказал тебе, что мы римляне? — проворчал он.
Незнакомец указал пальцем на отороченную кожей юбку Тарквиния и тунику Ромула, которая хотя и выгорела на солнце, но все же сохранила свой красновато-коричневый цвет.
Друзья промолчали, опасаясь подтвердить догадку.
Но римлянин не отступал.
— Меня зовут Луций Вар, оптион и ветеран Седьмого легиона, — представился он. — А еще я совладелец торгового судна и каждый год плаваю в Египет и Аравию, покупаю и продаю.
Судя по качеству ткани туники и большому перстню с изумрудом, который Вар носил на руке, его торговые дела шли успешно.
Ромул не мог больше сдерживать любопытство.
— Чем же ты торгуешь?
— Здесь любят итальянское вино, оливковое масло, греческие статуи и медь, — ответил Вар. — А в Египте и Италии всегда большой спрос на олибанум и мирру. Ну и конечно, черепаховую кость и древесину.
Рим, взволнованно думал Ромул. Этот человек совсем недавно прибыл из Рима.
— А вы, наверное, не торговцы? — поинтересовался Вар.
Выспрашивает, думал Ромул. Но от короткой беседы вряд ли можно ожидать вреда.
— Нет, — ответил Тарквиний, принимая непринужденный вид. — Мы возвращаемся в Италию.
— И как давно вы ее покинули?
— Пять лет назад, — изменившись в лице, сказал Ромул.
— Неужели? — воскликнул Вар. — Даже путь в Индию и обратно занимает меньше двенадцати месяцев.
Ромул и Тарквиний переглянулись.
— Мы воевали у Красса, — медленно произнес Тарквиний.
— Клянусь детородным членом Вулкана! — Вар открыл рот, закрыл и лишь потом выдавил: — Вы дезертиры?
— Думай что говоришь! — громыхнул кулаком по столу Ромул.
— Мир, друг, мир. Я не хотел вас оскорбить, — быстро произнес Вар умиротворяющим тоном.
Встревоженные вспышкой его собеседника, спутники Вара встали из-за стола, но он поднял руку, и они вновь уселись. Вар же многозначительно взглянул на трактирщика, и на столе тут же появился кувшин вина. Вар налил себе и сделал глоток, чтобы показать собеседникам, что вино можно пить безбоязненно.
— Попробуйте-ка вот этого, — предложил он. — Лучшее фалернское. Я сам привез его сюда.
Тарквиний с сомнением попробовал, и тут же хмурая гримаса на его лице сменилась широкой улыбкой. Ромул, успокоившись, протянул руку к кувшину и налил себе полную чашу. Уже много лет ему не доводилось пить ничего такого, что было бы на вкус заметно лучше уксуса.
— Под Каррами погибли не все легионеры Красса, — сообщил Тарквиний. — Десять тысяч, и нас в том числе, взяли в плен.
— Тогда по Риму ходили ужасные слухи! — воскликнул Вар. — Но вскоре об этом забыли. Что же случилось с вами?
— Парфяне угнали нас на полторы тысячи миль дальше на восток, — с горечью сказал Ромул. — В места, о которых даже боги давно забыли.
— Что же это за места?
— Маргиана.
Было видно, что Вар заинтересовался не на шутку.
— Мы были там пограничной стражей, — продолжал Ромул. — Постоянно сражались с врагами парфян — согдийцами, скифами и индийцами.
— Клянусь Юпитером, вам не позавидуешь, — пробормотал Вар. — Тем более что многие из легионеров Красса уже почти дослужились до почетной отставки. — Он отхлебнул вина. — А вы, судя по всему, смогли бежать?
Ромул кивнул, в который раз с горечью вспомнив, какой ценой далось им это бегство.
Вар обратил внимание на выражение его лица.
— Полагаю, ваше странствие было нелегким.
— Да, — коротко бросил Ромул, решив ничего больше не объяснять. — Но в конце концов мы добрались до Барбарикума.
Как любой торговец, Вар слышал об этом городе.
— А дальше?
— Нанялись на торговый корабль, направляющийся в Аравию со специями и древесиной, — уверенно солгал Тарквиний. — И попали сюда по дороге.
— Клянусь Юпитером, вы обошли весь мир! — с искренним изумлением воскликнул Вар. — А я-то подумал, что вы просто стражники с какого-нибудь еще из римских кораблей.
Ромул, вновь вспомнивший о Бренне, вынул кинжал и положил его перед собой на стол. Вар сидел с ним рядом, и он успел бы его зарезать, прежде чем спутники римлянина поняли бы, что происходит.
— Мне не нравится, когда меня обвиняют во лжи, — прошипел Ромул.
Тарквиний в упор взглянул на Вара.
— Понимаешь ли, нам пришлось преодолеть очень много трудностей.
— Конечно, — быстро ответил тот. — Ваш рассказ изумителен.
— Думай что хочешь, — спокойно сказал Тарквиний. — Все это чистая правда. И нам повезло. Остальные бедняги все еще торчат в Маргиане, если живы, конечно.
Вар снова окинул их оценивающим взглядом. На сей раз он отметил действительно усталые лица обоих, истрепанную чуть ли не в клочья военную тунику Ромула и дыры в юбке Тарквиния. Ни один ни другой на самом деле не походили на стражников, каких богатые купцы нанимают для охраны своих драгоценных грузов.
