сук, заставил Мстива вздрогнуть. Женщина же сдвинула руку ниже и еще раз надавила на ветку. Треск раздался снова. Шеф разведки удивленно смотрел на спутницу, пока в его голове, как вспышка света, не пронеслась догадка. «Она проверяет: мертв куст или нет. Я множество раз видел, как Комда лечит больных, но ни разу не видел, чтобы она оживляла мертвых. Может, ей это не подвластно?» Мужчина еще размышлял, когда услышал ее голос:
— Мстив, дай мне нож!
Все мысли тут же вылетели у него из головы. Мужчина удивленно посмотрел на Комду, но все же полез в ботинок. Достал клинок и осторожно, держа за лезвие, протянул женщине. Она взяла нож, вытянула вперед руку и быстро провела острием по руке. На запястье появился длинный разрез, из которого сначала медленно, по каплям, а потом, ускоряясь, струйками потекла кровь.
Комда поднесла ладонь к голой и сухой ветке, которую только что ломала. Капли крови закапали на землю и задрожали на высохшей коре небольшого растения. Мстив сильно, как только смог, сжал зубы и заставил себя смотреть на это зрелище. В голове у него осталась только одна мысль, и она кружилась там, как белка в колесе: «Что она делает?» Мужчина чувствовал, что вспотел, но не от физической нагрузки. Пот был холодным. Он появился от страха. Мстиву начинало казаться, что у Комды ничего не получится. Что она истечет кровью и упадет рядом с этим высохшим кустом. Первая мысль, сто раз прокрутившись у него в голове, наконец исчезла. Зато появилась новая: «Вот оно, невыполнимое испытание!»
Разведчик был настолько взволнован, что не увидел, как куст начал меняться. Первым делом на нем лопнула старая кора и рваными кусками посыпалась на землю. Затем набухли почки. Этого Мстив уже не смог не заметить. Он шагнул вперед и пригляделся. А куст продолжал меняться, но теперь намного быстрее. Словно месяцы для него складывались в дни, а дни в минуты. Вот уже и почки лопнули. Ярко-зеленые, чуть острые на концах листья покрыли весь куст. И вдруг в этой ажурной зелени появился бутон. Он увеличивался, раздавался вширь, вздрагивал, словно был живым, и вдруг с тихим шорохом раскрылся. Мстив смотрел на это чудо с нескрываемым восхищением. Он никогда не видел такой красоты. Из середины огромного цветка, который был размером с мужской кулак, появился длинный пестик. Огненно-алые махровые лепестки загнулись назад, и в нос ударил сладкий аромат.
Мстив почувствовал легкое головокружение. Он, не отрываясь, смотрел на цветок, и с наслаждением вдыхал дурманящий запах. Увлеченный необычным зрелищем, мужчина не сразу заметил, что Комда больше не держит руку над цветком. Женщина зажала одну ладонь другой, стараясь остановить кровотечение. Мстив опомнился, дернул свою рубашку и оторвал от нее длинную полосу. Заметив, что кровь не останавливается и продолжает течь сквозь пальцы второй руки, он повернулся к великану и крикнул:
— Что застыл? Принеси воду! Нужно смыть кровь.
Тот потоптался на месте под требовательным взглядом разведчика, но не нашел, что возразить. Поэтому подхватил пустое ведро и скрылся за деревьями. Мстив стоял, взволнованно поглядывая то на Комду, то на заросли кустов и деревьев, где скрылся розовый гигант. Он постукивал ботинком по земле и что-то шептал себе под нос. Женщине удалось расслышать последние слова: «Где же этот несчастный ханк?»
— Мстив, а кто такой ханк?
— Что?
— Ты назвал толстяка ханком. Кто это?
— Я даже не заметил, что так сказал. Видимо, задумался. Ханки, это такие существа, которые когда-то жили на нашей планете. Я их никогда не видел живыми. Только на картинках. Эти существа были огромными, как модули «Синей чайки», и жили на границе пустыни и степной части планеты. Умели находить воду там, где другие даже не догадались бы её искать. У них была розовато-серая кожа и длинный нос. Они все вымерли, когда на Вагкхании стало слишком жарко, и вода почти полностью исчезла. Этот «экзаменатор» напомнил мне ханка. То ли огромным ростом, то ли цветом одежды, не знаю…
«Видимо, их ханк и наш слон чем-то похожи. Я и Мстив, не сговариваясь, сравнили великана с одним и тем же животным», — подумала Комда.
Её мысли прервал вопрос спутника:
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Зачем я только спросил? Ты все равно не скажешь правды! «Нормально». Что такое «нормально?» Это означает: «Я еще жива?»
Его обвинительную и возмущенную речь прервало появление великана с ведром воды. Мстив сердито буркнул: «Долго ходишь!» — смочил кусок ткани и стал осторожно стирать с руки Комды уже засыхающую кровь. Вторым лоскутом, столь же безжалостно оторванным от новой рубашки, мужчина перевязал ей руку. После этого тщательно стер последние следы крови и с облегчением вздохнул. Комда посмотрела на аккуратную и со знанием дела наложенную повязку и улыбнулась:
— Спасибо, Мстив.
Разведчик кивнул, принимая слова благодарности. Но он явно не собирался расставаться с ролью человека, наделенного правом командовать. Мужчина требовательно посмотрел на толстяка и спросил:
— Что ты молчишь? Третье испытание пройдено или нет?
— Пройдено. Женщина может подняться к Учителю, а ты останешься здесь.
Вагкх побледнел от возмущения. Комда поторопилась предотвратить возможный взрыв негодования и сказала:
— Мстив, останься. Мне нужно поговорить с Великим Учителем наедине, я позову тебя, когда все закончится.
Мужчина понял, что слышит приказ капитана, отданный в мягкой форме. Спорить не имело смысла. Уже как зритель он наблюдал за тем, как Комда подошла к кусту, сорвала необыкновенный алый цветок и воткнула в волосы. Затем стала подниматься вверх по ступеням. Мстив напрасно ждал. Она так и не обернулась.
Глава 46
Баня, массаж и легкий обед сделали свое дело. Йяццу почувствовал себя отдохнувшим. Но нетерпение, которое усиливалось с каждой минутой, не позволяло ему успокоиться. Ло позвал послушника и попросил проводить его к матушке Исэ. Во дворце адепта Клана Доброты не было первого ученика или помощника. Правительница не желала этого. Вместо них существовали послушники, которые работали по одному дню, а потом уходили. На смену им являлись другие. Но желающих было так много, что имелась даже негласная очередь. Её существование держалось в тайне от матушки Исэ. Каждый участник строго следил, чтобы его не обошли, и стремился использовать любую возможность лишний раз поработать во дворце.
Йяццу считал, что причиной тому удивительное ощущение, которое всегда возникало у людей в присутствии матушки Исэ. Ее улыбка, внимательный взгляд, искреннее участие и забота притягивали людей. Мужчине иногда казалось, что из всех адептов только одна она поняла сущность учения не только
