Трой не удивился, когда Трульв обратился именно к нему – главнее его на причале явно никого нет:
– Приветствую, Соленый.
– И тебе привет, Трульв.
– Вижу, вы нарвались на богатый косяк стриги?
– Не то слово, – кивнул бородач. – Ее было так много, что нам приходилось отодвигать рыбу, чтобы зачерпнуть ведро воды. Выбирали только икряную, самцы нам ни к чему.
– Тебе всегда сопутствует удача, море уважает таких, как ты, лучшего моряка Краймор еще не видел. – Трульв лебезил так примитивно, что рядом с ним противно было находиться.
– А это что за черноголовый скворец нахохлился рядом с тобой? – без интереса спросил Соленый.
– Это? Это Трой, он как раз хотел с тобой поговорить.
– Трой? – вопросительно произнес моряк и с напускной задумчивостью добавил: – Что-то я уже слышал о каком-то Трое… Ах да! А не тот ли это Трой, который тремя ударами прикончил трех кровососов так быстро, что ты за это время не успел навалить в штаны? Но потом-то свое наверстал, так ведь дело было? Да ты не стесняйся, все и без того знали, что ты наш первый засранец.
Трульв спал с лица и севшим голосом произнес:
– У Троя к тебе дело. Важное. Ему надо…
Нет, с таким переговорщиком лодок не видать. Надо с этим недоумком что-то делать, причем быстро. И вести себя решительно, до грубости, этот бесцеремонный моряк другой язык не признает.
– Псегрест, – перебил Трульва Трой, отчего лицо спутника стало совсем потухшим. – Мне нужны две легкие лодки, которые можно перетаскивать своими силами безо всяких лебедок и лошадей. И команды на эти лодки. Надо будет сплавать в место, которое я покажу, и забрать оттуда семь человек.
Именно так надо говорить с этим человеком после лебезящих слов Трульва, иначе плюнет под ноги обоим и отвернется. Моряк ни капли не уважает толстяка, и это мягко говоря. Презрительное отношение может перекинуться на его спутника, и самые убедительные слова потеряют смысл.
Трой это понял с такой отчетливостью, что без малейшего сомнения отбросил трусоватые предупреждения Трульва.
Будь что будет. Ему очень нужен этот моряк и его лодки. Товарищи не могут ждать бесконечно, они остались в не самом безопасном уголке земель Краймора, и запас времени невелик.
Бородатый, уставившись на Троя цепким взглядом, без выражения произнес:
– Мальчик, ты мне уже нравишься. Почти. Может, даже дам тебе пару медяков. Сходишь на ярмарку, купишь себе леденец на палочке, прокатишься на карусели. Или прямо тут тебя прокачу. По причалу в бочке с рыбой, такая вот у нас развеселая карусель. Я так частенько поступаю с сухопутными недорослями – которые не знают, что меня принято звать Соленым.
– Ко мне это не относится.
– Это почему же?
– Потому что я тоже пойду в море. А те, кто ходит с тобой в море, называют тебя Псегрестом.
– Какой-то ты резкий не по возрасту, так и тянет обломать.
– Хочу дожить хотя бы до твоих лет, вот и стараюсь.
– Тут ты прав, для такого дела резкость не помешает. Но это только если не перебарщивать с ней.
– А я разве перебарщиваю?
– Еще как! Так зачем тебя понесло в море?
– Да уж не покататься.
– Куда хоть идти намылился?
– Чечевица.
– А к полюсу не хочешь?
– Мне уже предлагали, но нет – как-нибудь в другой раз.
– Ну как надумаешь туда заглянуть, так сразу обращайся, теперь ты знаешь, где меня искать. И больше не приходи с обгаженными провожатыми, мы тут уважаем чистый морской воздух.
– Чечевица. Мне надо именно туда. Я знаю дорогу и знаю, как можно проходить через отмели и течения. Мне сказали, что ты здесь лучший. Но, возможно, я ошибался и это дело тебе не по плечу. Так как сам думаешь? Ты лучший? Или мне поискать другого моряка?
– Можно бочку прикрывать, или сперва этого говоруна в нее засунем? – без эмоций поинтересовался ближайший грузчик.
– Закрывай, – разрешил Соленый. – Ну его в акулью задницу, боюсь за бочку, от таких нахалов улов за час протухнет. Трой, у тебя несдержанный язык, ты об этом знаешь?
– Обычно я помалкиваю, но мне и правда очень нужны и ты, и твои лодки. Я должен спасти своих товарищей – они остались на одном из островов Чечевицы.
– А ты знаешь, что я не люблю пустых болтунов?
– Я тоже.
– Мне рассказывали о тебе. Да тут только о тебе все и говорят, другой темы нет. Ты сумел как следует встряхнуть эту закисшую навозную кучу, до тебя здесь было тихо и почти не воняло. Может, иной раз и говоришь лишнее, но за свои слова ответить сумеешь. А это правильно, море таких уважает.
– Так ты согласен?
– Когда-нибудь ты доболтаешься, но это случится не сегодня. Я пойду туда, куда тебе надо. Я могу ходить, где угодно, Чечевица мне нипочем. Только не делай такие насмешливые глаза, это не хвастовство, я в нем не нуждаюсь. Знаешь, почему туда никто не ходит? Думаешь, все боятся? Нет, я вот не боюсь, и есть немало других ребят, которых Чечевицей не смутить. Понимаешь, о чем я?
– Не совсем.
– Молод ты еще, недогадлив… Трой, там просто нечего делать честному моряку. Есть места куда богаче и ближе, так на кой переться в такую даль непонятно ради чего? Так что ты мне нравишься, но тебе придется чем-то меня заинтересовать, одних слов здесь недостаточно.
– У меня есть деньги.
– Я в курсе, ведь об этом тоже судачит вся округа. И хоть я не катаю людей просто так, но долг честного моряка – помогать тем, кто попал в беду на море. Так что семь шкур с тебя сдирать не стану, довезу тебя туда и обратно почти недорого.
– Благодарю.
– Не благодари, ведь мы еще не обсудили, каким именно количеством шкур ты готов пожертвовать ради этого похода. Недорого – понятие растяжимое. Тем более почти.
* * *
При дневном свете меч можно было счесть обычным. Ну это если не приглядываться. Все же сталь, походящая на толстое стекло, в глубинах которого переливаются туманные сгустки, то норовящие слиться в затейливый узор, то распадающиеся, нельзя назвать нормальной. Но искорки на кромке лезвия разглядеть не получается, уж слишком они слабые в спокойном состоянии, свет солнца их заглушает.
Но Трой знал, что стоит напоить клинок кровью, и все меняется. После гибели третьего кровососа меч светился так, что на него было больно смотреть. И затухал неторопливо, даже в полночь, проснувшись специально ради этого, Трой смог определить, что с оружием что-то не так: искорок втрое больше обычного.
Странная штука. Это не просто предмет, предназначенный для убийства, у него есть и другие функции. Тварь, возжелавшая заполучить это оружие, неосторожно ухватилась за рукоять, после чего превратилась в слюнявую беспомощную куклу. И даже глазом не повела, когда Трой сносил ей голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
