Реликвии используются во внутренней и внешней политике. 13 апреля 2006 г. мощи прп. Макария Желтоводского из местного Печерского монастыря перенесли в Нижегородскую академию МВД с тем, чтобы Академия, по словам архимандрита Тихона (Затекина), «укреплялась не только физически, но и духовно». С 7 июня по 16 июля 2006 г. в России находилась десная рука св. Иоанна Предтечи, привезенная из бывшей Югославии. Десницу с ее неспокойной судьбой постоянно переносили из мест былого величия. Во время византийской реконкисты X в. она была перенесена из Антиохии в Константинополь, а после падения Царьграда в 1453 г. – на Родос. В 1522 г. она становится собственностью мальтийского ордена, а 25 октября 1799 г. вручается новому орденскому гроссмейстеру – императору Павлу I. В 1918 г. настоятель Петропавловского собора в Гатчине протоиерей Иоанн Богоявленский, отступая вместе с армией генерала Юденича, увозит десницу и парную к ней мальтийскую реликвию – Филермскую икону Божией Матери в Эстонию. В 1932 г. они передаются югославскому королевскому дому, который в 1940 г. вместе с казной прячет их от оккупантов в монастыре Острог в Черногории. Нацисты во время войны святыни не нашли, но после войны их нашли чекисты и передали в государственный фонд драгоценностей в Цетинье. Во время югославской перестройки в 1993 г. десница была передана в Рождественский монастырь, а икона – в Художественную галерею, почему икона и не смогла прибыть в Россию вместе с десницей.
В русской истории десница впервые появляется в 1147 г. как символ национальной независимости, когда князь Ростислав Мстиславич решил поставить «своего» митрополита Клима Смолятича без санкции Вселенского патриарха. Сторонники князя предлагали обойти участие Константинополя, употребив при рукоположении мощи святого Климента, ссылаясь на греческую практику: «якоже ставят греци рукою Предтечи». Десница стала символом церковного суверенитета – автокефалии. Появление у нас святыни из Черногории имело определенный мессэдж. Политический развод Сербии и Черногории уже был признан всем миром. Однако выход Черногорской митрополии из Сербской церкви пока не планируется. Такое внимание Москвы к Черногорской церкви призвано подчеркнуть для всех, особенно для украинцев, мечтающих о православной независимости от Москвы, что государственные границы не являются препятствием для сохранения вертикали церковной власти. Глава местного Православия митрополит Амфилохий (Радович; р. 1938) приложил много усилий к так и не состоявшемуся объединению Русской церкви за границей с Московской патриархией в мае 2006 г. Паломничество в Россию – явный бонус за его деликатную миссию.
Внешнеполитические эффекты на этом не кончаются. В качестве организаторов мероприятия назывался Фонд апостола Андрея Первозванного. Однако еще в сентябре 2004 г. в Москве при участии «Содружества ветеранов военной разведки» был создан Российский христианский фонд «десной руки Иоанна Предтечи». Его целью является организация сетевого проекта по объединению Россией политического и экономического потенциала православной диаспоры. Здесь десница, с учетом ее «экуменического» и католического характера, становится «раскрученным брендом», а Черногории, с учетом все возрастающего в этой средиземноморской стране количества русской недвижимости, отводится особое место международного перекрестка. К тому же пребывание реликвии в Петербурге предшествовало встрече G8 в Стрельне 13–15 июля. Десница, собирающая сотни тысяч паломников со всей России, была призвана продемонстрировать саммиту главенствующую роль Русской церкви и стоящего за ней государства не только в стране, но и в мировой религиозной ситуации, поскольку 3–5 июля в Москве состоялся саммит мировых религиозных лидеров. Третий Рим своими мероприятиями заявил права наследства на «вселенскую» реликвию, игравшую важную роль в интронизации патриархов Второго Рима – Константинополя, и продемонстрировал, что настало время однополярного православного мира, старт которому дает Москва, исключающая из игры греческие церкви. Их представители действительно в массовом порядке проигнорировали московскую встречу, границы которой удивительно совпали с пространством бывшей зоны советского влияния.
Приезду в Россию Предтечевой десницы предшествовал привоз мощей и их долгое «паломничество» по стране св. вмч. Георгия в августе 2005 г., прпмч. Елисаветы Феодоровны летом 2004 г., вмч. Пантелеймона в 2004 г. и св. ап. Андрея летом 2003 г. По мнению ряда наблюдателей, подобные «гастроли» стали эффективной социально-политической технологией, способной единовременно собрать значительные людские толпы для демонстрации групповых амбиций и политических возможностей. В результате подобные общероссийские шоу подменяют настоящее содержание христианской жизни и любовь к отеческим гробам ажиотажем вокруг «импортной реликвии».
Проблема «трафика» реликвий к 2005 г. стала в Русской церкви настолько серьезной, что патриарх Алексий (Ридигер) на епархиальном собрании в Москве был вынужден отметить «несанкционированное Священноначалием явление» – самовольное приобретение святых мощей и привоз для поклонения почитаемых или просто «разрекламированных» святынь. Многие из них оказываются неосвидетельствованными и сомнительными или же просто привозятся на различные промышленные выставки в коммерческих целях. В этих условиях возможны подлоги и прямые провокации со стороны недругов Церкви. Причиной печальных событий патриарх назвал тщеславие и корыстолюбие собственного клира.
При этом он вспомнил свое отношение к «екатеринбургским останкам», заявив, что «Церковь имеет ясные критерии, по которым она признает или не признает останки святыми мощами». Именно трагедия царской семьи в 1918 г., ее канонизация в 2000 г. и судьба останков страстотерпцев стала жестокой проверкой московской патриархии в ее адекватности в восприятии истории, а 1998 г. действительно стал переломным в отношении Русской Церкви к святым мощам.
В 1976–1979 гг. доктор геолого-минералогических наук А. Авдонин и режиссер Г. Рябов пытались отыскать останки императорской семьи в районе Поросенкова Лога на Старой Коптяковской дороге близ Екатеринбурга. Тогда ими было обнаружено основное захоронение царской семьи и даже извлечено несколько черепов. К сожалению, это дилетантское вторжение в археологический памятник и отсутствие профессионалов-археологов, участвующих в данном предприятии, не позволили создать полноценного полевого отчета, что существенно затруднило дальнейшее расследование трагедии и саму идентификацию останков. Впрочем, в те годы создание подобного археологического документа было небезопасно. Накануне «Преображенской революции», 11–13 июля 1991 г., по заявлению А. Авдонина, прокуратура Свердловской области провела здесь раскопки и обнаружила останки 9 человек. 19 августа 1993 г. Генпрокуратура возбудила уголовное дело, вести которое было поручено следователю по особо важным делам В. Соловьеву. 23 октября 1993 г. была создана правительственная комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков императора Николая II и членов его семьи. В результате было установлено, что найденные останки принадлежат самому императору и императрице, их дочерям – Ольге, Татьяне и Анастасии, а также приближенным царской семьи, расстрелянным вместе с ними в ночь с 17 на 18 июля 1918 г. в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге (а именно – Е. С. Боткину, А. С. Демидовой, И. С. Харитонову и А. Е. Труппу).
Синод неоднократно, в частности 6 октября и 15 ноября 1995 г., а также 17 июля 1997 г. обращался к проблеме признания или непризнания «екатеринбургских останков». Налицо были противоречия между показаниями участников событий, также имелись определенные проблемы в интерпретации археологических материалов. Однако все эти противоречия не выходили за рамки чисто научных методологических проблем, связанных с сопоставлением результатов критического исследования письменных и археологических источников. Некоторые несовпадения присутствовали между информацией «записки Юровского», результатами следствия, проведенного Н. Соколовым в 1919 г. и картиной, выявленной при археологических раскопках. Все это могло быть уточнено в процессе обычной источниковедческой критики, однако и сама патриархия и стоящие за ней общественные силы были убеждены изначально: найденные останки не могут принадлежать «царю-мученику», а «наследники цареубийц» – в лице демократической российской власти – лишь сознательно запутывают следы. Существующие сомнения были сформулированы в виде «10 вопросов патриархии», на которые прокуратура достаточно удовлетворительно ответила 15 января 1998 г. К числу вопросов были отнесены следующие:
1. Оценка результатов стоматологической экспертизы.
2. Оценка результатов полного антропологического исследования костных останков.
