— Похоже, наше появление — самое грандиозное событие за последнее время, — заключил Мэт. — Почти что мертвый город.
— Думаю, стоит пожелать ему еще несколько недель жизни, — проворчала Лакшми.
Мэт посмотрел на Балкис и осторожно спросил:
— Ну, как насчет воспоминаний?
— Никаких, — покачала головой девушка, хмуро глядя по сторонам. — В людях еще что-то знакомое чувствуется, но не в городе.
Через некоторое время улица пошла на подъем по склону замкового холма. Спутники, прошествовав мимо выстроившихся почетным караулом солдат, вошли в ворота, дубовые створки которых были толщиной в фут и высотой в двенадцать футов. Мэт был вынужден напомнить себе о том, что он — рыцарь и что рыцарю не положено трусить. Однако ему крайне трудно было избавиться от страха — ведь он входил в твердыню мифического владыки, самое имя которого ассоциировалось с тайной, волшебством и могуществом.
Процессия шла по внутреннему двору. Стены изнутри были оштукатурены и побелены. Воины упражнялись в боевых искусствах, дрались на деревянных мечах. Их движения были вялыми и ленивыми — они явно отрабатывали повинность.
— Боевой дух не на высоте, — шепнул Мэт Лакшми. Джинна понимающе кивнула:
— Пока они еще не впали в отчаяние, но близки к тому.
Воины прекратили тренировку и с любопытством уставились на процессию, состоявшую из четверых незнакомцев в иноземной, но простой одежде, которых сопровождали роскошно одетый вельможа и полдюжины стражников. Мэт не сомневался: воины гадали, за что этим людям такая честь.
Восточный замок сильно отличался по архитектуре от западных, однако определенное сходство все же имелось, поскольку и восточные, и западные твердыни прежде всего предназначались для обороны. Так, к примеру, форты американского Дикого Запада очень напоминали деревянные укрепления вождей британских племен. В этой крепости не было донжона — главной башни, но одна ее стена была намного толще остальных. Именно к ней и повел гостей вельможа по широкой, но не слишком высокой лестнице, заканчивающейся у дверей высотой в восемь футов и толщиной всего в три дюйма.
За порогом стояли двое стражников в расслабленных позах. Однако, завидев процессию, они тут же выпрямились и взяли «на караул». Смотрели стражники исключительно прямо перед собой, но от Мэта не укрылось любопытство в их взглядах.
После наружной скромности замка его внутреннее убранство просто потрясло Мэта своей роскошью. Вымощенный гранитными плитами пол покрывали персидские ковры, каменные стены были забраны деревянными панелями. Прекрасные светильники горели на стенах и на столах. Мэту стало немного не по себе — ему казалось, что в любое мгновение из этих ламп повыскакивают джинны. Наконец он одернул себя, вспомнив, что его сопровождают двое джиннов.
Вельможа провел гостей по широкому, но короткому коридору к дверям, за которыми наверняка располагался тронный зал или еще какое-то помещение в этом роде, но в последнее мгновение прошел мимо этих дверей и остановился перед двумя стражниками, которые несли дежурство около небольшой, весьма ординарного вида дверью. Один из стражников отвесил вельможе поклон, отворил дверь и переступил порог. Через секунду он вернулся и распахнул дверь настежь.
Спутники вошли в комнату, залитую светом, проникавшим в три больших окна, выходивших во внутренний двор. Размеры комнаты были довольно скромными — футов двадцать на тридцать, не более. Вдоль стен через каждые шесть футов стояли стражники. Стены украшали мозаики и фрески. На полу лежал большой ковер с замысловатым стилизованным цветочным орнаментом. Обстановка состояла из подушек, которыми был обложен низенький столик в углу напротив окон, четырех стульев в китайском стиле, стоявших вокруг стола повыше в противоположном углу. Посередине комнаты стоял большой стол, а за ним, лицом к двери, сидел мужчина и просматривал свитки пергамента. На столе стояла чернильница. Мэта окатило волной разочарования: этот человек выглядел уж как-то слишком обыденно.
Но стоило мужчине оторвать взгляд от свитков и задержать его на Мэте, как того словно бы током ударило. Даже сидя этот человек казался выше ростом, чем он. От него исходила такая удивительная аура силы, мудрости и могущества, что он казался волшебным персонажем, но при этом оставался царем до мозга костей. Можно было не сомневаться в том, что это — пресвитер Иоанн.
Мэта его взгляд словно бы к полу пригвоздил — суровый, проникновенный. Казалось, Иоанн видел Мэта насквозь, даже его самые потаенные мысли. Волосы пресвитера были черными и волнистыми, усы и борода — также черными, аккуратно подстриженными. Высокую золотую корону украшали драгоценные камни, парчовая мантия сверху донизу была расшита фигурками черных драконов. Под мантией была надета темно-синяя туника. Когда пресвитер встал и отошел от стола, Мэт увидел, что штаны у него такого же цвета, что и туника, а на ногах — красные персидские шлепанцы с загнутыми мысками. Лицо Иоанна было сердцевидной формы, смугло-золотистое, с высокими скулами — как у большинства его подданных. А вот карие глаза были более широкими, нос — более прямым и крупным, а губы — не такими пухлыми.
Вельможа опустился на одно колено, склонил голову и дал знак остальным последовать его примеру. Балкис низко поклонилась, а Марудин и Лакшми сочли нужным лишь слегка склонить головы. Они, в конце концов, сами были царственными особами и к тому же джиннами, а не простыми смертными.
Мэт в отличие от них, невзирая на имеющийся у него титул принца-консорта, оставался простым смертным и потому учтиво, но не слишком низко поклонился царю.
— Не гневайся, управитель, — приятным, мягким голосом проговорил пресвитер Иоанн. — Ведь этот человек как-никак самый высокопоставленный аристократ в своей стране.
Мэт понял, что гонец успел донести до царя весть о том, кто прибыл к нему.
Управитель встал и выпрямился, всем своим видом выражая негодование, но сдержанно возгласил:
— О милостивый, мудрый владыка! Позволь представить тебе Мэтью, лорда Мэнтрела, принца-консорта и посланника королевы варварской страны Меровенса.
При слове «варварской» Мэт напрягся, но смог придержать язык.
Глаза мудрого и милостивого владыки сверкали любопытством, однако он сохранил бесстрастное выражение лица и изрек:
— Позволяю.
Управитель обернулся к гостям и ледяным тоном проговорил:
— Поклонитесь его высочайшему королевскому величеству, пресвитеру Иоанну, царю христиан!
Мэт снова слегка склонил голову. Балкис сделала глубокий реверанс и застыла как зачарованная.
Иоанн взглянул на нее, перевел взгляд на Мэта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
