— И вот уже пятнадцать лет, как мы сидим взаперти и ничего не можем поделать. Стоит нам только попытаться выйти за ворота, как на нас обрушиваются самые жуткие демоны, и тогда нам остается только одно: бежать в город, чтобы остаться в живых.
— Но по пути к городу нам никакие демоны не встретились! — возразил Мэт.
— Конечно, не встретились, — понимающе кивнул пресвитер. — В город они пропускают кого угодно, а вот любого, кто попытается из города уйти, разорвут на куски.
— Пожалуй, в этом есть смысл, — нахмурившись, сказал Мэт. — Вернее, был бы, если бы Арьясп не знал, что ваши припасы неисчерпаемы. А поскольку он этого не знал, он решил, что вы тут за пару недель погибнете от голода.
— Мы тоже так думали, — невесело кивнул Иоанн. — Но уже через неделю ко мне явились слуги и сказали, что сколько бы зерна они ни брали из житницы за день, на следующее утро она снова оказывалась полна, сколько бы ни забирали сушеного мяса, рыбы и сухофруктов из ларей, где они хранились, на следующее утро лари снова наполнялись. Даже горы свежих фруктов возникали неведомо откуда каждое утро. Я велел своим чародеям стоять на страже и наблюдать за припасами по ночам, но они ничего не замечали. Наконец я сам встал на ночную стражу, но не заметил ничего, кроме какого-то мелькания. Но я хорошо знаю, как выглядят смерчи, поэтому и догадался, что происходит по ночам. Теперь по вечерам мы собираемся всем городом и возносим благодарственные молитвы духам наших предков и надеемся, что они слышат нас.
— Я не стал бы в этом сомневаться, — заверил пресвитера Марудин.
— Получается, что Арьясп совсем не против того, чтобы к вам в город стекалось как можно больше народа, — заключил Мэт. — Ведь он думает: чем больше лишних ртов, тем скорее закончатся скудные запасы продовольствия. А он считает, что вы слишком милосердны, чтобы отказать кому-либо.
— Именно так, — согласился пресвитер Иоанн. — Но я боюсь, что его лазутчики могли уже рассказать ему о том, что мы все еще живы, и теперь в любой день демоны могут начать нападать на тех, кто подходит к городу.
Мэт поежился.
— Хорошо еще, что нам удалось успеть попасть сюда. Но почему Арьясп выбрал именно вашу страну для первой атаки? Разве вы представляли столь очевидную угрозу для Орды?
Иоанн скупо улыбнулся.
— Пятьсот лет правители Мараканды успешно отбивали атаки варварских племен, и всех их звали Иоаннами. Я — двадцать пятый пресвитер с таким именем. Самый первый Иоанн привел в эти края горстку христиан, спасавшихся от преследований мусульман и желавших жить по своей вере. Они разыскали эту долину, обосновались здесь, засеяли поля и вскоре стали жить богато и безбедно. Когда в соседних странах случилась засуха, наши предки по настоянию первого пресвитера Иоанна поделились с жителями этих стран припасами, как подобает истинным христианам. Иоанн неустанно наставлял своих подданных в том, чтобы они жили в мире и согласии с другими народами, и это было очень важно, поскольку жители нашей страны были хорошими охотниками, меткими лучниками. В нашей стране в дружбе проживали киргизы и казахи и даже турки и монголы.
— Народы все как на подбор воинственные, — задумчиво покачал головой Мэт. — А ваш первый пресвитер не настаивал на их переходе в христианство?
— Нет, не настаивал. Он понимал, что те, кто примет крещение только ради того, чтобы обрести пропитание, отпадут от церкви, как только закончится голод. И все же доброта и милосердие его подданных вкупе с их силой сподвигли многих иноземцев на крещение.
— А по прошествии времени все большее число их потомков, вырастающих среди христиан, принимали эту веру?
Иоанн кивнул:
— Так и было, и в конце концов почти все население нашей страны стало христианским, но при этом мы вполне доброжелательно относились к тому, чтобы рядом с нами жили буддисты и мусульмане и молились своим богам.
— Насколько я понимаю, имели место смешанные браки.
— Верно, — согласился пресвитер Иоанн. — Кроме того, представители разных народов обучали друг друга приемам своих боевых искусств. Шло время, и теперь в жилах наших соотечественников течет кровь русских, персов, турок, монголов и китайцев — всех народов Азии. Их мудрость наполняет наш разум и наши сердца.
— И ваши воины владеют всеми боевыми искусствами этих народов, — добавил Мэт.
— Воистину так, — подтвердил Иоанн. — Третий пресвитер Иоанн учредил состязания по боевым искусствам, и молодежь жаждала участвовать в этих состязаниях. Опытные воины обучали молодых. К концу правления третьему пресвитеру пришлось принять бой с варварами. Бой был жарким, но коротким, и орды варваров были разбиты наголову.
— И с тех пор каждому из пресвитеров приходилось отражать набеги варваров?
— Да, и порой такое случалось дважды за время царствования. И если дикие конники-степняки до сих пор ни разу не добирались до Запада, можете поблагодарить за это моих предков. Даже моему отцу в юности довелось сразиться с объединенным войском, собранным монголами под предводительством вождя по имени Темучин.
У Мэта волосы встали дыбом. Темучин — так в его мире на самом деле звали человека, впоследствии взявшего себе титул «Чингисхан» — «владыка мира».
Пресвитер Иоанн помрачнел, понурился.
— Я стал первым, кому не удалось справиться с варварами.
— Это всего лишь дело времени, — поторопился приободрить его Мэт. — Именно поэтому Арьясп убедил гур-хана в том, что прежде всего нужно атаковать вашу страну.
— Верно, — мрачно кивнул Иоанн. — Похоже, Арьясп и гур-хан многому научились на ошибках тех завоевателей, которые прежде нападали на нашу страну и уходили с позором. Как я уже говорил, первым делом враги напали на нашу столицу, Мараканду. Люди, которым впоследствии удалось бежать оттуда, рассказывают, что варвары изловили всех людей благородного происхождения, кого только могли, и принесли их в жертву — убили на алтарях своего кровожадного и лживого божества. Потом гур-хан покинул Мараканду, оставив в нашем царстве сильный гарнизон, а затем отправился на запад с войском, состоящим из десятков тысяч воинов, чтобы захватывать все новые и новые земли, и никто не мог остановить их, кроме правителей тех стран, которые знали об их приближении.
— Да, неожиданность нападения работала им на руку, — согласился Мэт. — Но еще больше им помогали слухи об их непобедимости и безжалостности к любому сопротивлению, но при этом — милости к тем, кто добровольно сдается в плен. Ну и конечно, легионы сдавшихся на милость победителя в самом скором времени становились почитателями Аримана.
— Люди склонны становиться на сторону победителей, кем бы эти победители ни были, — печально вздохнул пресвитер Иоанн. — Боюсь, у Арьяспа на уме завоевание всей Азии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
