звезд усеивали огромное пространство неба. В лагере
легиона, где были расквартированы Тулл и его люди, царил мир. Часовые
расхаживали по крепостным валам, но большинство мужчин удалились. Не
Тулл. Беспокойный, с болью в укороченном пальце ноги, он встал на защиту
и остался наедине со своими мыслями. Глаза, настроенные на темноту, и
настороженные уши, он смотрел вдаль, задаваясь вопросом, хватит ли у
Арминия яиц, чтобы начать внезапную атаку. Однако ничто не нарушало
спокойствия. Все было так, как должно быть. Совы кричали из леса. Вода
стучала по камням в близлежащей реке. Подлесок шелестел, когда маленькие
ночные существа шли по своим делам.
Прошел почти месяц с тех пор, как легионы разгромили воинов
Арминия у массивного земляного вала – Вала Ангривариев, как называли ее
многие пленники. Многое произошло за это время, и как бы они ни желали
этого, подумал Тулл, его люди еще не вернулись домой. Они также не были
вне опасности. Более сотни миль отделяли их от реки Ренус и безопасности.
Союз Арминия был разорван, но это не означало, что все племена
преклонили колени перед Римом. Далеко не все.
— Храбрые, упрямые ублюдки, — пробормотал себе под нос Тулл. —
Люди должны сдаваться, когда понимают, что их побеждают.
— А ты бы стал? Или я? — Скрипящие звуки возвестили о том, что
Фенестела поднимается по ближайшей лестнице. — Мы будем сражаться до
победного конца.
207
— Да, мы бы так и сделали, — вздохнув сказал Тулл. Арминий и его
люди были ублюдочными убийцами, но их сопротивление можно было
понять. Римляне были захватчиками их земли, а не наоборот.
— Снова разговариваешь сам с собой? Полагаю, это старая привычка.
— Кого ты называешь «старым»? — парировал Тулл, но без
горячности.
Фенестела оперся предплечьями о грубо обтесанные бревна, образующие вершину укреплений. — Кажется, будто только вчера мы были в
этих краях с Друзом.
— Четверть века, а? Боги, как быстро все пролетело.
— Теперь посмотри на нас. Почти седобородые.
— Между нами двумя будет только один седобородый, и это не я!
— Ты никогда не понимал ее полезности, не так ли? — Фенестела
провел пальцами по проволочному кусту, украшавшему его подбородок. —
Тепло зимой, привлекательно для женщин круглый год. Это придает мне…
солидности.
— Ты полон дерьма, Фенестела, — сказал Тулл, хотя тоже смеялся.
Некоторое время они стояли в дружеском молчании, передавая взад и
вперед винный бурдюк Фенестелы.
Фенестела заговорила первой. — Ты здесь, потому что ты не смог
уснуть?
— Да.
— Думаешь об орле?
Тулл фыркнул. — Это так очевидно?
— Мне, да. — Глаза Фенестела заблестели, когда он повернулся к
Туллу. — Потому что я такой же.
Ни тому, ни другому не пришлось объяснять дальше. Арминий был
разбит, а его сторонники рассеяны по ветру. Некоторые племена продолжали
сопротивляться – сначала это были ангриварии, вернувшиеся из кампании с
Арминием, а теперь хатты и марсы подняли восстание, – но огромная армия
Германика заставила их одно за другим покориться. Для большинства солдат
этого было достаточно, но в душе каждого ветерана Семнадцатого и
Восемнадцатого легионов осталась гнойная рана. Их потерянные орлы так и
остались ненайденными. Время было на исходе: еще максимум полтора
месяца, и легионы вернуться в свои крепости, годовая кампания закончится.
«Да, они перейдут Ренус, чтобы весной возобновить боевые действия», —
подумал Тулл, но это ничего не гарантировало.
— Мы должны посмотреть правде в глаза: наш орел возможно никогда
не будет найден. Арминия никогда не поймают и не убьют. — Фенестела
плюнул на крепостной вал.
208
— Да, — пророкотал Тулл, который больше ни о чем не думал с
момента их победы у Вала Ангривариев. Важная, но крошечная часть
огромной машины, которой была армия Германика, он мало что мог делать, кроме своего долга, и молиться о наилучшем исходе.
— Что ты будешь делать, если это окажется правдой?
Тулл обнял Фенестелу за плечи. — Я буду благодарить богов за тебя и
всех нечестивцев из Восемнадцатого. Вы, несчастные, живы, когда так много
людей нет. Это многое значит. Очень многое.
— Мудрые слова. — Голос Фенестелы был более хриплым, чем
обычно.
Тулл высоко поднял мех. — За мертвых и живых. — Он выпил и
передал его Фенестеле.
— За живых и мертвых. — Фенестела сделала два больших глотка, потом еще один.
Тулл вдохнул и выдохнул. Вдох и выдох. За
