живых, но еще
больше никогда не вернутся домой. Другим племенам пришлось еще хуже –
больше половины ангривариев было уничтожено. Марсы Малловенда
потерял такое же количество воинов.
Трудно было понять, что сейчас вожди думают об Арминии. С
легионами Германика, преследующими племена, не могло быть и речи о том, чтобы зализывать их раны в одном лагере. «Побитая собака ищет свою
конуру», — подумал Арминий, но далеко не было уверенности в том, что
земли каждого племени могут обеспечить хоть какую-то защиту от огромной
вражеской армии. Информаторы среди римских вспомогательных войск –
некоторые из них все еще были, за что он был благодарен богам – сообщили, что большая часть войска Германика уже ушла, чтобы разобраться с хаттами.
Малловенд, один из немногих вождей, разыскавших Арминия перед
отъездом, тоже беспокоился об этом. — Это хорошо для тебя, Арминий. Ваш
народ живет далеко от Ренуса, а римляне никогда не задерживаются на таком
расстоянии от своих крепостей. Для марсов все по-другому. Как и для
узипетов, — добавил он, взглянув на Герваса, который недовольно кивнул в
знак согласия.
В сердце Арминия тлела искра надежды. Гервас поддержит его, когда
дело дойдет до повторного объединения племен. Он сказал об этом перед
отъездом. Узипеты были немногочисленны, это правда, и их сила
уменьшилась из-за борьбы с Римом, но главное – иметь союзников для
начала. «Если бы все было так просто», — подумал Арминий, потирая
усталые глаза. К концу лета некоторые из его недавних сторонников склонят
свои головы перед римским правлением. Такие договоренности, конечно, не
были высечены на камне: его собственные херуски были союзниками
империи до засады на легионы Вара семь лет назад. Тем не менее, было
вероятно, что племена, потерпевшие недавно сокрушительное поражение в
битве, не захотят присоединяться к новой кампании.
Арминий впитал всю горечь этого, и его свежеприобретенная
решимость пошатнулась. Неудивительно, что два лета нерешительных
столкновений и тяжелых потерь подорвали волю племен к борьбе. Он
беспокоился, что его личная харизма, столь полезная в прошлом, не сможет
213
снова завоевать вождей. «Мне нужна помощь», — подумал Арминий. Гервас
был согласен, но его молодость сыграет против него, когда он предстанет
перед мужчинами вдвое старше себя. Малловенд подойдет, если только он
снова примет лидерство Арминия.
Воспоминания о той ночи, когда он заключил свой союз, когда вожди
ловили каждое его слово и его имя звучало на стропилах, вертелись в голове
Арминия. Орел, сверкающий и властный, несмотря на свое пленение, привлекал внимание людей, мощное напоминание о судьбе легионов Вара.
Арминий рассмеялся над простотой этого. С орлом в его владении люди
обязательно прислушаются. Армия Германика вернула тот, который он
подарил бруктерам, но у марсов и хавков еще не было своего. Арминий
опасался входить в земли хавков: слишком многие из племени сражались за
Рим; они также отвергли его попытки склонить их на свою сторону. Однако
марсы ненавидели империю, а Малловенд по-прежнему хорошо относился к
нему.
«Все будет улажено», — с удовлетворением подумал Арминий. Он
убедит Малловенда отдать орла племени. Если вождь марсов не
прислушается к голосу разума, можно будет использовать другие методы.
Глава XXXIV
Легионы были теперь слишком далеко от побережья и судоходных рек, чтобы получать зерно, доставленное из фортов Ренуса, поэтому Пизон
находился в патруле, собирая припасы. С момента возвращения Германика и
его войск армия выросла до прежних размеров, что требовало огромного
количества еды ежедневно. Сильные отряды войск рассредоточились по
сельской местности по обе стороны от марширующей колонны, их задача
заключалась в обнаружении запасов зерна, домашнего скота и всего, что
стоило бы присвоить. Задача по большей части легла на плечи
вспомогательных когорт, но требуемый объем припасов также привел к тому, что пришлось задействовать обычных легионеров. Как примипил, Тулл был
бы освобожден от такой обязанности, как и его люди, но, по его мнению, пришло время сдуть паутину и подышать свежим воздухом. — Если бы я
знал, сколько гребаной бумажной волокиты будет, когда я принимал эту
должность, братья, я бы никогда не согласился, — признался он под громкий
смех.
Это было несколькими часами ранее. Примерно в восьми милях от
армейской колонны две центурии под началом Тулла прочесывали местность
