– Теперь ешьте, пейте, мойтесь. Вот хорошая одежда. Смотрите, одежда здесь.
– Ты – Выскобленный?
– Нет. Я начальник стражи Подлинных Повелителей, и я подключен к компьютеру номер восемь. Теперь ешьте, пейте, мойтесь.
– Я все это сделаю, когда ты покинешь комнату.
Последовала небольшая пауза.
– О да, конечно, лорд Агад, – ответил здоровяк и снова захихикал, словно от щекотки. Возможно, ему было щекотно, когда компьютер говорил через его мозг. Наконец мужчина вышел.
Сквозь внутреннюю стену комнаты Фальку были видны неуклюжие силуэты двух охранников. Они расположились в коридоре по обе стороны двери. Фальк нашел ванную и помылся. Чистая одежда лежала на огромной мягкой постели, что занимала один из углов комнаты. Одежда имела свободный покрой и была расшита кричащими красными и фиолетовыми узорами. Фальк неодобрительно осмотрел ее, но все же надел на себя. Его видавший виды мешок с вещами лежал на столе из золотистого, похожего на стекло пластика. На первый взгляд все было на месте, кроме старой одежды и оружия.
Тут же на столе была разложена еда, и Фальк почувствовал зверский голод. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как двери этого дворца сомкнулись за ним, но, судя по голоду, немало. Пища оказалась весьма необычной, очень острой, с большим количеством приправ и малоприятной на вкус, однако он съел все, что ему дали, и не отказался бы от добавки. Поскольку еды больше не было и он сделал все, о чем его просили, Фальк более внимательно осмотрел комнату. Неясные силуэты стражников за полупрозрачной зеленовато-голубоватой стеной куда-то пропали, и он собрался было выяснить, в чем, собственно, дело, но тут заметил, что едва различимая вертикальная прорезь двери начала расширяться, а за ней маячила чья-то тень. Постепенно в стене возник высокий овальный проем, через который в комнату вошел какой-то человек.
Фальк сперва подумал, что это девушка, но затем понял, что перед ним паренек лет шестнадцати, одетый в такие же свободные одежды, как и он сам. Не приближаясь к Фальку, паренек остановился, вытянул вперед руки и стал скороговоркой нести какую-то тарабарщину.
– Кто ты?
– Орри, – ответил юноша и выдал новую порцию тарабарщины. Он выглядел хрупким и возбужденным, его голос дрожал от переполнявших чувств. Затем юноша упал на колени и низко склонил голову.
Такой позы Фальку раньше видеть не приходилось, хотя ее значение было вполне понятно. Аналоги данной позы совершеннейшего почтения и преданности встречались ему среди Пчеловодов и подданных Повелителя Канзаса.
– Говори на галакте, – приказал слегка шокированный и чувствующий себя неловко Фальк. – Кто ты?
– Я – Хар Орри, преч Рамаррен, – прошептал паренек.
– Встань. Поднимись с колен. Я не… Ты знаешь меня?
– Преч Рамаррен, разве вы не помните меня? Я ведь Орри, сын Хара Уэдена…
– Как меня зовут?
Мальчик поднял голову, и Фальк ошеломленно уставился на него… они смотрели друг другу прямо в глаза. Глаза юноши были серовато-янтарного цвета, с большими темными зрачками. Белков не было, радужная оболочка заполняла всю глазницу, как у кошек. Такие глаза Фальк видел разве что в зеркале прошлым вечером.
– Ваше имя Агад Рамаррен, – покорно ответил испуганный паренек.
– Откуда ты знаешь мое имя?
– Я… я всегда знал его, преч Рамаррен.
– Значит, ты моей расы? Значит, мы представители одного народа?
– Я сын Хара Уэдена, преч Рамаррен! Клянусь вам!
В серо-золотистых глазах мальчишки на мгновение блеснули слезы. Фальк и сам имел обыкновение реагировать на стрессовые ситуации кратковременным слезовыделением. Лупоглазая как-то упрекнула Фалька: мол, нельзя стыдиться, скорее всего, чисто физиологической реакции, присущей его расе.
Смятение и беспокойство, которые Фальк испытал в Эс Тохе, лишили его способности трезво анализировать происходящее. Часть разума твердила: «Именно этого они и добиваются. Тебя хотят сбить с толку и сделать излишне доверчивым». В настоящий момент он уже не мог разобрать, была ли Эстрел, которую он так хорошо знал и преданно любил, ему другом, или же она из Сингов, или просто орудие в руках Сингов; говорила ли она ему правду или же постоянно лгала, угодила ли она в западню вместе с ним или же сама привела его в ловушку? Он помнил ее смех; но помнил он и ее отчаянное объятие, ее шепот… Как следует поступить с этим мальчиком, с болью и ужасом глядящим на него такими же неземными глазами, как и его собственные? Будет ли юноша правдиво отвечать на вопросы или же будет лгать?
Среди всех этих иллюзий, ошибок и обманов, как показалось Фальку, существовал лишь один верный путь – тот, которому он следовал с тех пор, как покинул Дом Зоува.
Он еще раз посмотрел на паренька и сказал:
– Я не знаю тебя. Я не помню тебя, хотя, возможно, и должен помнить, потому что в моей памяти сохранились только последние четыре или пять лет моей жизни.
Фальк кашлянул, вновь отвернулся и сел в одно из высоких вертящихся кресел, пригласив мальчика последовать его примеру.
– Вы… помните Верель, преч Рамаррен?
– Что такое Верель?
– Наш дом. Наша планета.
У Фалька защемило где-то в груди, но он промолчал.
– Вы помните… путешествие сюда, преч Рамаррен? – заикаясь, спросил мальчик. Казалось, слова Фалька не дошли до него. В голосе пробивались гнетущие, тоскливые нотки, подкрепленные уважением и страхом.
Фальк покачал головой.
Орри повторил свой вопрос, слегка видоизменив его:
– Вы помните наше путешествие на Землю, преч Рамаррен?
– Нет. А когда оно было?
– Шесть земных лет тому назад. Простите меня, пожалуйста, преч Рамаррен. Я не знал… Я был над Калифорнийским морем, и за мной послали аэрокар, автоматический аэрокар. Мне не сообщили, для чего я понадобился. Затем лорд Краджи объяснил мне, что нашелся один из членов нашей экспедиции, и я подумал… Но он ничего не сказал о том, что случилось с вашей памятью… Значит… вы помните только Землю?
Казалось, паренек умолял Фалька, чтобы тот ответил отрицательно.
– Я помню только Землю.
Фальк кивнул, твердо решив не поддаваться чувствам мальчика, его наивности, детской искренности лица и голоса. Нельзя исключать возможность, что этот Орри на самом деле вовсе не такой, каким желает казаться.
Ну а если он не кривит душой?
«Я не позволю, чтобы меня вновь одурачили», – с горечью подумал Фальк.
«Позволишь, позволишь, – немедленно отозвалась другая часть его мозга. – Тебя одурачат, если только захотят, и ты не сможешь это предотвратить. Если ты не станешь задавать вопросы этому мальчику, дабы не выслушивать лживых ответов, то ложь возьмет верх во всем, и результатом твоего путешествия в Эс Тох будет лишь молчание, лицедейство и отвращение. Ты пришел сюда, чтобы узнать свое имя. Он дал тебе некое имя. Прими его».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
