князь скабрезно подмигнул кнехтам.
– Тощая, как кошка… – хохотнул Клаус. – А так – да, вполне. Глазастенькая, и кожа тонкая, белая.
– И что же, ее никто…
– Разве что наш палач, брат Рейнгольд. Остальные все боятся – все ж таки ведьма! – баварец что-то сказал напарнику и вдруг хитро осклабился. – Ежели вы девок хотите, то… Можем устроить. В обмен на пять… нет – полдюжины таких вот баклаг.
– У вас в замке – девки? – ахнул Уплетай.
Баварец скривился:
– А кто сказал, что в замке?
– Но… тут же ворота, стражники… Подъемный мост и эвон какой рвище!
– А нам ворота и не нужны, – немцы вновь переглянулись, алчно посматривая на баклагу. – Так что? Найдется у вас полдюжины?
Напарник, Микита Уплетай, зашмыгал носом, князь же махнул рукой:
– А, пожалуй, что сыщутся, да.
Первоначально Довмонт собирался вывезти освобожденную «ведьму» вместе с посольством, однако сейчас рассудил иначе. Раз из замка можно как-то выбраться незаметно для всех, то – почему бы и нет? Разузнать, что за способ, и думать, как вытащить Сауле. Впрочем, чего и думать-то – князь все давно уже придумал, еще у себя во Пскове. Действовать нахраписто и быстро – в этом виделся секрет несомненного будущего успеха. Вряд ли Сауле так уж сильно охраняли – куда она из замка денется-то? Разве что на метле улетит.
Сговорились на следующий вечер. Еще заранее Довмонт передал кнехтам баклажки. Как и договаривались – полдюжины, только за одного себя, Микита Уплетай что-то идти побоялся. Мало ли – попадешься? Ладно немцы, так свои-то потом со свету сживут, хотя, казалось бы – в свободное от службы время каждый мог делать, что хочет. Так-то оно так, однако не о вражеской крепости речь.
Тем не менее Микита торжественно поклялся не закладывать своего более авантюрного сотоварища, и даже получил от последнего заветную баклажку, с чем и коротал вечер, укрывшись от лишних глаз за теплою печкой. Князь же встретился с Клаусом в одном из переходов замка. Сделать это оказалось неожиданно легко – уже приехал дерптский епископ с немаленькой свитою, и народу в крепости толклось преизрядно. Шумно становилось, весело – не только кнехты повеселели, но и братья рыцари, задумав нечто вроде турнира! Подобные увеселения орденский устав строго-настрого запрещал, однако достойнейший комтур Ганс фон Шверин на сей раз решил ничему не препятствовать. За что, к слову, и последовал не один донос самому магистру, но это уже совсем другая история.
Нынче темнело рано, но новоявленные знакомцы – кнехты и князь – оказались на стенной галерее еще затемно. Немцы вели себя вполне уверенно, а вот Довмонт все гадал – зачем же они забрались на стену? Он-то ожидал увидеть нечто вроде заброшенного подземного хода или запасных ворот… а тут, нате вам, стена! Между прочим, высокая.
– Да не бери в голову, все хорошо будет, – усмехаясь, успокоил Клаус. – Нынче на угловой башне – наши друзья. Глаза закроют и, если что – прикроют.
– Башня? – «Савва» покусал губу и не удержался от шутки. – Так мы птицы, что ли? Полетим?
– Птицы не птицы, а… – махнув рукой, баварец расхохотался и указал на проем меж зубцами. – Нам сюда. Пфенниги прихватил?
– А как же!
Князь увидел перед собой какую-то несуразную деревянную башенку, прилепившуюся к стене, словно ласточкино гнездо. В башенке ничего не было… кроме деревянного седалища с дыркой.
– Старый нужник, – пояснил Клаус. – Новый на западной стене устроили. Ну, а выгребная яма – это для братьев только, для рыцарей. Мы ж, кнехты, вот так – на ветру… Давай! Что стоишь-то?
Подняв полусгнившую доску, кнехты ловко спустили вниз веревочную лестницу, прихваченную Готлибом в котомке. Саксонец, кстати, сам не полез, лишь пожелал доброго пути и удачи. Понятно, кто-то должен был прибрать лестницу… ну, и спустить ее в урочное время – ближе к утру.
– Вернемся, знак подадим. Готлиб ждать будет. Ну, с Богом…
Размашисто перекрестившись, баварец ловко полез вниз, сразу же исчезая в темноте навалившейся ночи. За ним, поплевав на ладони, последовал и Довмонт…
Быстро стемнело. Оказавшись под стенами, Клаус и «Савва» спустились в замерзший ров и, миновав его, выбрались на запорошенную снегом дорогу. Обернувшись, кнехт помахал рукой стражнику на угловой башне… Мог и не махать – темно было хоть глаз выколи.
Впрочем, баварец ориентировался вполне уверенно. По всему чувствовалось, этот поход у него далеко не первый и, верно, не последний.
– Тут недалеко совсем, – сквозь вой ветра подбадривал Клаус. – Скоро будем.
Старательно вырубленная проплешина возле замка вскоре сменилась густым смешанным лесом, кнехт шагал все так же уверенно и спокойно, различая дорогу в свете выглянувшей из-за туч луны.
– Хорошо, что луна, – громко промолвил князь. – Иначе заплутали бы.
– Заплутали? – немец гулко расхохотался, спугнув сидевшую на старой ветле крупную ночную птицу, филина или сову. – Да я здесь с закрытыми глазами пройду! Хочешь, так об заклад побьемся?
Биться об заклад Довмонт вовсе не собирался – и так на немцев много чего извел, – а потому на предложение не среагировал никак. Да ушлый его спутник, похоже, и не ждал никакого отклика, тем более что и путь-то уже подошел к концу.
– Пришли, – свернув с дороги, кнехт указал на хиленький частокол, за которым угадывались какие-то строения. – Мыза! Эдна-вдовица хозяйствует. Из местных, но отец ее был датчанин… Слышь, Савва… – Клаус неожиданно обернулся. – Ты к вдовице клинья не бей, ага. Там служанки есть… ничего себе такие девки.
– Как скажешь, – вот уж тут князю было все равно. – Нам ворота-то отворят аль нет?
– Отворят. Не спеши только.
Подойдя ближе к воротам, баварец, недолго думая, пнул их ногой и громко – по-кошачьи – мяукнул. Верно, тут тоже был свой условный знак, абы кого на мызу не пускали. Что ж, все понятно, люди везде люди, и свои сексуальные потребности должны были как-то решать. Кнехты, кстати, решали их куда лучше и не в пример изысканней, нежели братья рыцари – уж те-то имели почти каждого встречного-поперечного, включая друг друга – о содомии братьев ходило немало толков.
Ворота отворил какой-то косматый парень с рогатиной. Завидев Клауса, ничего не сказал, лишь слегка поклонился, кивая на длинный бревенчатый дом – мызу. На крыльце со свечкой в руках уже дожидалась какая-то полная женщина с необъятной грудью и довольно приятным лицом. Очень даже приятным, даже при тусклом мерцании свечки. Свеча, кстати, оказалась восковой, а вовсе не сальной, как следовало бы ожидать, исходя из грабительской задачи крестоносцев. Как видно, хозяйка мызы имела вполне стабильный и очень даже неплохой доход, который сейчас и демонстрировала этой вот свечкой, явно из новгородского воска выделанной.
– Здравствуй, Эдна, – кнехт поклонился, следом за ним отвесил вежливый поклон и его спутник.
Вдовушка улыбнулась:
– Здравствуй. Что-то давненько не заглядывали… Это кто? – она указала на князя. – Что-то
