Тэра высвободилась гибко, как змейка, и Стоун уступил, разрываясь между потребностью в близости и желанием продлить ласку. Руки и губы снова завладели его телом, и он испытал смутное удивление, что способен так долго выносить эти сладкие муки. Тэра ткала вокруг него паутину чар, доступных ей одной, и он с готовностью позволял опутать себя, с восторгом приветствовал это упоительное рабство. С ней он забывался настолько, словно ничего уже не существовало, кроме безумной, едва выносимой и все же сладкой потребности, старой как мир.
Наконец настал момент, когда Стоун ощутил, что не сможет дольше оставаться пассивным, какое бы удовольствие он при этом ни испытывал. Он мог доказать этой волшебнице, что и сам знает магию не хуже нее, он просто должен был доказать это.
Тэра покорилась мгновенно, угадав, что настал момент поменяться ролями. Она могла бы ласкать Стоуна и дольше, наслаждаясь этим почти так же, как и он сам, но желание испытать ответную ласку уже окрепло в ней. Только что она в какой-то мере обладала им, он был в полной ее власти, как укрощенный лев, но она знала, что это ненадолго, что рано или поздно наступит момент, когда Стоун овладеет ее телом и душой и заставит ее потерять голову от наслаждения. Она была готова покориться его неистовым, почти сокрушительным объятиям и не только не возражала против легкой боли, которую они приносили, но призывала ее, ибо боль была частью наслаждения. Он никогда не был груб настолько, чтобы оттолкнуть ее грубостью. Она любила тяжесть его влажного, горячего тела, так чудесно пахнущего особенным мужским запахом, любила берущие, властные поцелуи и ласки, доводящие до экстаза, но никогда не насыщающие, а лишь обостряющие желание.
Губы Стоуна жадно поймали стон ее наслаждения и другой — когда Тэра испытала мгновение проникновения. Радость обладания была сама по себе прекрасна, но ощущения, которые обладание несло с собой, были превыше всяких сравнений. Два тела двигались в одном ритме, два сердца бились, как безумные, и казалось, что две души рука об руку поднимаются все выше и выше; к вершине блаженства. По мере того, как это длилось, Тэра пребывала в счастливой уверенности, что уж на этот раз не переживет наслаждения настолько острого. Оно охватило се и не желало отступать. На этот раз не одна волна, а несколько подняли ее на своем гребне, а когда наконец отхлынули, она еще долго пребывала между двумя мирами, как будто рассталась со своей телесной оболочкой и стала наслаждением в чистом виде.
И все же она уловила и разделила момент, когда Стоун излился внутрь ее тела, уловила его содрогания и приглушенный стон его удовольствия. Потом наступили минуты покоя, когда оба лишь безмолвно сжимали друг друга в объятиях, не находя сил даже на то, чтобы разжать их. Одинокая слезинка скатилась по щеке Тэры, знак великого счастья, которое она испытывала.
— Если бы только так было у нас с тобой всегда… годы и годы… — прошептала девушка, касаясь губами бешено бьющегося пульса на крепкой шее Стоуна и отводя дрожащими пальцами волосы, упавшие на его влажный лоб. — Знаешь, как пусто мне было без тебя? Все было пусто, и душа, и тело. А теперь я полна, Стоун, любовь моя! Я всегда хотела сказать тебе, что в тебе весь мой мир, ты мое солнце, и луна, и звезды. Это значит, когда тебя нет со мной, кругом только тьма и холод, а я… я не живу, а существую.
— Неплохо бы твоему дедушке выслушать все это. — с ласковой усмешкой заметил Стоун, перекатываясь на бок и приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть ей в лицо. — Хотя, боюсь, упрямец и тогда заявил бы, что это всего-навсего преходящее увлечение.
— Тогда что же ты собираешься предпринять… если собираешься? — спросила Тэра с вернувшейся тревогой.
— Конечно, собираюсь. Или ты думаешь, что я наговорил тебе красивых слов только для того, чтобы мы снова оказались в постели? Что нужно для того, чтобы ты наконец мне поверила? Одна попытка уже была, только что, но у меня в запасе есть и другие варианты, если тот не показался тебе достаточно убедительным. А может, у тебя есть какие-то пожелания? Давай обсудим лучше их, а о будущем подумаем завтра.
Тихий довольный вздох сорвался с губ Тэры, когда поцелуи и ласки возобновились, возвращая ее к жизни и наслаждению, раздувая едва отпылавшее пламя в ее крови. Как быстро, с какой готовностью она вспыхнула снова! То была страсть, подобная совершенному солнцу, чей обжигающий жар и сияющий свет поддерживали жизнь в маленькой вселенной, созданной двоими и существующей для двоих.
— Это еще что такое? — пробормотал Райан О’Доннел, садясь в постели и инстинктивно вглядываясь во тьму, хотя звук, который разбудил его, раздался где-то за пределами его комнаты.
Слух у старика был так же остер, как и дальнозоркое зрение, и он прекрасно знал, что приглушенный женский крик раздался наяву, а не в его сне. Кряхтя, Райан сполз с высокой кровати, облачился в халат и отправился на разведку. В коридоре было тихо и пусто, горели притушенные светильники. Старик постоял, выбирая направление. Комната дочери была левее, а внучкина — правее, и как раз оттуда минут пять назад послышался крик.
Как сотни раз в своей жизни, Райан приоткрыл дверь спальни Тэры совсем бесшумно, чтобы не разбудить ее, если кошмар уже сменился мирным сном.
— Что за черт! — вырвалось у него, когда свет из коридора упал на кровать.
Неужели он перепутал право и лево и вместо комнаты внучки забрел к дочери? Не хватало еще старческого маразма ни с того ни с сего!
Ручка двери выскользнула из внезапно вспотевших пальцев, и дверь захлопнулась с негромким стуком, но рассвет уже просачивался в окно, и все оставалось по-прежнему. На кровати лежали двое: женщина, укрытая простыней, и совершенно голый мужчина, спавший ничком, уткнувшись в подушку. Присмотревшись, Райан понял, что видит все-таки Тэру, а не Либби, и приблизился, чтобы понять, кто же это разлегся рядом.
Чувство опасности вырвало Стоуна из объятий сна, которым он забылся едва ли пару минут назад. Он резко уселся в постели, увидел незваного гостя и прикрылся подушкой.
— Та-ак… — протянул Райан, насмешливо глядя то на него, то на внучку, которая тоже успела проснуться и сразу нырнула под простыню по самые глаза. — Я вижу, мистер Прескотт, вы слишком буквально поняли мое разрешение «возобновить знакомство на новом уровне». Надеюсь по крайней мере, это новый уровень в ваших отношениях?
Стоун, отчаянно пытавшийся подобрать слова для объяснения, только хмыкнул.
— Ладно, не утруждайтесь, — отмахнулся Райан, — я не такой уж старый осел, каким, может быть, кажусь. Почему было просто не сказать, что вы уже женаты на Тэре, и не морочить мне голову?
