мистера Спунера и той вежливой молодой леди была мне намного приятней вашей. Несносные мальчишки…
Ворчание покинувшей гостиную миссис Монро ещё долго раздавалось, становясь всё глуше и глуше, из недр особняка, пока не затихло где-то в районе кухни.
— Невероятная женщина. Умная, прозорливая. И главное — справедливая, — Крейг мелкими глоточками прихлёбывал чай. — Кстати о вежливых молоденьких леди, Джентри. О ком в таких одобрительных тонах распространялась ваша милейшая домохозяйка?
— Вы не поверите, но для меня самого это остаётся загадкой, — признался Джентри, всё так же внутренне усмехаясь. Крейг ещё тот хитрец. Вон как ловко соскочил со скользкой и неприятной для себя темы. В два счёта увёл разговор по другому направлению, в безопасное для себя русло. Так ли уж его сильно интересует эта новоявленная подружка Спунера, как он хочет показать, или же он готов болтать о чём угодно, но только не о содержимом своего таинственного чемодана? Джейсон покачал головой. Ну ничего, ничего. Мытьём да катаньем… Время ещё есть, чтобы попытаться вытянуть из непробиваемого учёного хоть крупицу столь важной для общего блага информации.
Крейг поставил чашку на низенький столик, вырезанный из драгоценной древесины тёмного бука, и сказал:
— Сколько в последнее время происходит неожиданностей, верно? Все эти тайны, загадки… Они накапливаются как снежный ком, обрастают слоем проблем и неразрешённых вопросов… Тяжело даже для сыщика.
— Мы должны быть благодарны этой девушке, — пожал плечами Джентри. — В конец концов если бы не её настойчивость и определённая смелость, то ещё неизвестно, как бы дальше сложился наш так и несостоявшийся вояж в Блумбери. Учитывая, что она, оказывается, тесно знакома с Джеком Спунером, могу предположить, что происхождения она не самого благородного и уж точно не дама из высшего света…
И тут, что называется, Джейсона осенило… Дьявол его побери, как же он сразу не понял! А ещё сыщик!
— Простите, мистер Крейг, но я вот только сейчас сообразил, — Джентри с изумлением уставился на кутающегося в халат учёного. — А вам то, собственно, что за дело до этой девушки? Почему вы так ею заинтересовались? Вы же женаты, Крейг. Или вы не прочь время от времени сходить налево? Ха-ха, вот так подробности я узнаю о нашем дорогом госте! Ну, если так, то, пожалуй, вы и вправду идёте верным путём. Думаю, что эта девушка… Генриетта, кажется… Если она та, о ком я думаю, то…
В гостиной были прикручены газовые рожки, а полыхающий зев камина прибавлял лишь больше теней, дрожащими силуэтами обнимающих убранство комнаты и сидящих в креслах людей. Поэтому Джентри не мог с большой уверенностью утверждать, что учёный покраснел, как маков цвет. Но выглядел он крайне смущённым.
— И вы ещё пытались мне читать проповеди о семейных ценностях, Крейг. М-да уж…
— Я не женат, — насупился Крейг.
Джентри прикусил язык, приходя в ещё большее изумление. Как он там недавно говаривал? Как мало мы знаем окружающих нас людей, да?
— Извините, сэр. Наверно, я не совсем правильно понял вас, когда вы мне рассказывали о своей семье, — Джентри замялся, не зная, что сказать.
— Я солгал вам, Джентри. Бросьте извиняться. Извиниться должен я, — учёный потёр указательными пальцами виски. Старшему инспектору он показался неимоверно уставшим и озабоченным. — На самом деле я не женат и никогда не был. И детей у меня нет. И с моими родственниками у меня всю жизнь были весьма натянутые отношения.
— Солгали… Надеюсь, вы хоть тот, кем представились? — попытался пошутить Джейсон, с новым интересом рассматривая понурившегося учёного.
— Тот-тот… Всё остальное чистая правда. Гадаете, почему я сказал, что у меня есть семья?
— Ну, я бы не отказался узнать о вас побольше, — не стал отнекиваться Джентри. — Вы живёте в моём доме, видите, как живу я… Так почему бы и мне не узнать о вас чуточку больше, чем вы позволяете видеть?
— Имеете полное право. Я солгал, потому что мне хотелось выглядеть в ваших глазах состоявшимся целостным человеком… Не смейтесь, Джентри. Вы просто не знаете, каково это, проводить ночи напролёт в лаборатории и у чертёжного стола, не думая ни чём, кроме как о охватившей тебя идее, боясь, что она ускользнёт, покинет твой разум, просочится сквозь пальцы, а ты не успеешь её удержать. А жизнь… Жизнь тем временем бежит где-то рядом. Проходит мимо тебя. И ты в конце концов понимаешь, что женат исключительно на науке. А на личную жизнь времени и нету… Поневоле начинаешь чувствовать себя ущербным и с завистью смотришь на тех, у кого всё иначе.
Джейсон выслушал тираду Крейга с каменным лицом.
— И чтобы казаться, хм, целостнее, вы придумали эту незатейливую ложь. Перед кем вы хотели выглядеть лучше, Крейг? Передо мной? Если так, то вы законченный идиот. Вы действительно думаете, что я не знаю, каково это — быть женатым на своей работе? Вы меня удивляете, Крейг.
— Я привык быть первым во всём, — учёный закусил изнутри щёку. — Признаться, поначалу вы показались мне заносчивым тупоголовым фараоном. Злобной ищейкой, готовой растерзать любого непонравившегося. Не скрою, у меня достаточно предвзятое мнение о наших силовых структурах…
— И что заставило вас изменить своё мнение? — Джентри и впрямь стало до смерти любопытно. Он даже не захотел рассматривать вполне себе заманчивую идею отлупцевать Крейга за такие грубые слова.
Крейг раскинул руки, как бы охватывая всю гостиную целиком.
— Всё это, мистер Джентри. То, как вы живёте, ваш дом, ваша милейшая домохозяйка, даже этот ваш оборванный приятель Спунер… Поверьте, этого оказалось достаточно. Я умею зреть в корень. Вы хороший человек, мистер Джентри, хоть и всячески пытаетесь это скрыть. Играете в крутого и жёсткого сыщика, грубоватого стража правопорядка, который за словом и револьвером в карман не полезет. Но я вижу, что таится глубоко внутри вас.
У старшего инспектора «загорелись» уши. Он поглядел в бесстыже невинные глаз учёного и ему захотелось немедля стукнуть того по лбу. Ишь ты, какой прозорливый. Видит он, что там у него внутри. Ага, как же.
— Даже боюсь спрашивать, что вы там рассмотрели глубоко внутри меня, — Джентри с нарочито безразличным видом помешивал остывающий чай.
— А это знание пусть останется глубоко внутри меня, — Крейг спрятал улыбку, мигом раскусив открытую игру полицейского.
Джентри промолчал, с остервенением колотя ложечкой по стенкам фарфоровой чашки. Пожалуй, хватит с него на сегодня и чаю и словесных баталий. Не говоря уже о сыплющихся ото всюду неприятностей. Утро вечера мудренее.
— Завтра я доставлю вас в Блумбери, Крейг. Чего бы мне это не стоило.
— Будете привлекать коллег?
— Нет, — не раздумывая ответил
