Андросс.
– Заботится в достаточной мере, чтобы дать нам разумные и последовательные законы. И это, несомненно, великая забота! Законы, которые применимы и к верным, и к отступникам, и к язычникам, и к тем народам, что проживают где-то там, вдалеке, за неведомыми океанами, и никогда даже не слышали имени «Орхолам»… Да, я нахожу Его бесконечно более заботливым, чем какого-то бородатого гиганта, который принимает одних и уничтожает других без видимой причины.
До Кипа вдруг дошло. Что нужно делать, если ты оказался в тумане уверток и манипуляций? Правильно, вытащить этого сукина сына на свет!
– Мне очень понравилось тренироваться вместе с Каррис, – небрежно заметил он.
Казалось бы, это не имело отношения к разговору – если только его дед не гнул в ту сторону, куда думал Кип. И действительно, Андросс Гайл с неподдельным восторгом хлопнул в ладоши:
– Отлично сыграно, мальчик!
– Весь этот разговор об Орхоламе и Его законах – все это было, просто чтобы напомнить мне о моей клятве не говорить ей про Зимуна?
– Клинки от постоянного употребления тупятся, мозги же становятся только острее.
Впрочем, он просто тянул время. Кип сыграл уже достаточно игр, чтобы после того, как Андросс выложил очередную карту, понять, что через несколько ходов тот, без сомнений, выиграет.
Ему был необходим «День Затмения». Кип вытащил карту – нет, не она.
Андросс тем временем решил развить свою мысль:
– Ты хочешь нарушить свою клятву и ищешь оправданий для этого. Но нет, не выйдет. И это еще не все, что я делаю. Я учу тебя быть мужчиной, Кип. Мужчиной, у которого есть обязанности по отношению к своей семье. Это – тоже закон. Твоя мать не смогла справиться с этой задачей, а теперь, после того как ты остался сиротой, этого никто не сделает, кроме меня.
Холодная ярость накрыла Кипа, как ледяной покров, застилающий вершины Карсосских гор – лед, который не таял в самое жаркое лето, застывшая чистота в каменной оправе. Тупая неотвратимость неоспоримого факта сокрушала его веру, как железный молот крушит кусок льда, разбивая его вдребезги. Кип был обязан верить, что Гэвин жив, поскольку без защиты отца, без уверенности в том, что тот поквитается с любым, кто причинит ему вред, Кип был гол и уязвим, и вокруг не было никого, кроме врагов. Он верил потому, что хотел верить.
«А что делать, если ты оказался в тумане самообмана?»
Хотя игра еще не была закончена, Кип молча собрал свои карты и вышел, ни разу не взглянув деду в глаза. Андросс молчал до тех пор, пока Кип не оказался у двери:
– Мне следовало знать, что ты еще не готов. Я неверно оценил тебя. Ты пока еще по-прежнему мальчишка.
Тем не менее Кип сдержал свою клятву – а значит, вероятно, Андросс получил в точности то, чего добивался.
* * *
Случившегося было достаточно, чтобы не дать ему заснуть. Он лежал и ворочался, раздумывая над тем, что можно было сказать или сделать по-другому.
Утренняя тренировка принесла желанное облегчение: его ждало несколько часов полного погружения в действие. Язык рукопашной схватки был прямым и простым, любой обман раскрывался через несколько секунд, а словарь, по крайней мере в случае Кипа, был весьма ограничен.
– Стройся! – рявкнул инструктор Фиск. – Сегодня работаем отрядами. Выполняем особые задания.
Курсанты одобрительно зашумели. Особыми заданиями назывались нестандартные и небезопасные упражнения, которые инструктор Фиск и Железный Кулак ввели, чтобы стимулировать у учащихся творческое мышление. Ничего подобного не практиковалось прежде, но командующий не боялся нововведений. Люди были нужны ему немедленно, а значит, старая система приема в гвардию когортами также требовала пересмотра.
Теперь, сообщил он, курсанты могли получить повышение сразу же после того, как обучатся всем необходимым умениям и докажут, что обладают требуемыми личностными характеристиками. По его словам, для некоторых из них повышение не заставит себя долго ждать. Все понимали, что имеется в виду прежде всего Перекрест и другие выдающиеся ученики, но каждый надеялся, что это может относиться и к нему тоже.
Старшие когорты, разумеется, пытались ворчать, однако их недовольство утихло, когда Железный Кулак непосредственно после этого призвал половину из них к присяге. Появились также и новые стажеры – молодые парни и девушки, смотревшие с благоговением даже на курсантов. Это было очень странно.
К празднику Долгой Ночи они уже успели дюжину раз позаниматься особыми заданиями, и двадцать курсантов принесли присягу, став полноправными членами Черной гвардии.
Впрочем, не все перемены в их жизни происходили по решению командующего Железного Кулака. Андросс Гайл, пользуясь своим положением промахоса, незамедлительно отрядил едва ли не всех действительных гвардейцев обучать небольшое армейское подразделение, остававшееся в Хромерии. Кроме того, все извлекатели на Яшмах – были ли они задействованы в классах или просто занимались исследованиями, и даже гражданские, уже давно закончившие обучение, – должны были теперь посещать курсы боевой подготовки, которые вели Черные гвардейцы.
Все это полностью соответствовало предложениям, которые Кип сделал Андроссу; но уж это-то он держал в полнейшем секрете. Гвардейцы растерзали бы его, если бы узнали, что это его идея, – хотя Кип по-прежнему не сомневался в необходимости таких преобразований.
Хотя состав других отрядов часто менялся, отряд Кипа оставался прежним: Перекрест, Тея, Лео-Большой, недотепа Феркуди, Бен-хадад с его механическими очками, малыш Дейлос и Госс, все столь же неопрятный. В данный момент он ковырял засохшую ссадину.
– Если ты положишь это в рот, я за себя не отвечаю, – предупредил Дейлос.
– Я и не собирался! – запротестовал Госс.
– Ну конечно.
– Вообще, что в этом такого ужасного?
– Нули, стройся! – скомандовал Перекрест.
Он был неоспоримым лидером отряда, хотя любой мог раз в неделю бросить ему вызов. Перекрест был самым сильным и решительным среди них. Остальных это вполне устраивало.
– Отряд Алеф! – гаркнул инструктор Фиск. – Клянусь Орхоламом, если вы будете копаться, на следующей неделе вы станете отрядом Йот! Задницы в строй, живо!
Несмотря на придирки инструктора, отряд Кипа был лучшим: «алефом» называлась первая буква древнепарийского алфавита, Кип специально спрашивал. Разумеется, в лучших отрядах учащихся часто повышали до полноправных гвардейцев, что порождало хаос, ослаблявший их командный дух. Перекресту тоже предлагали повышение – что сделало бы его одним из самых молодых действительных Черных гвардейцев в истории, – но он отказался.
Десять отрядов по шесть, семь и восемь человек выстроились в шеренги. Особые задания каждый раз оказывались разными, но всегда были призваны подчеркнуть какой-то важный урок касательно гвардейской жизни. Иногда курсантам поручалось просто наблюдать за уличным перекрестком, на котором ровным счетом ничего не происходило. Подобные задания,
