class="p1">Можно легко себе представить едкие, если даже не сказать саркастические, замечания, которые отпускал Барсук, поэтому здесь нет нужды их повторять. Но что было особенно горько дядюшке Рэту, так это то, что даже Крот, который сколько мог пытался оправдывать друга, не удержался, чтобы не сказать:
– На этот раз ты оказался слегка тупицей, Рэтти! Ну и мистер Тоуд, я вам доложу!
– Он так это ловко разыграл, – сказал удручённый дядюшка Рэт.
– Он тебя разыграл, – возразил сердито Барсук. – Ну, разговорами делу не поможешь. В данный момент он исчез, это совершенно ясно. И что хуже всего, он сейчас так возгордится от своего, как ему будет казаться, умного поступка, что может натворить любые глупости. Одно утешение, что мы с вами теперь свободны и не должны тратить свои драгоценные часы на дежурство. Но давайте будем ночевать в Тоуд-Холле ещё некоторое время. Тоуд может в любой момент вернуться – на носилках или под конвоем полиции.
Так говорил Барсук, ещё не зная, что для них припасено у будущего и как много воды, и при этом довольно мутной, утечёт, прежде чем Тоуд с удобством усядется в кресло в своём родовом Тоуд-Холле.
Тем временем Тоуд, весёлый и беззаботный, быстро шагал вдоль дороги уже за много миль от дома. Вначале он пробирался тропами, пересёк не одно поле и несколько раз менял направление, опасаясь погони. А сейчас, чувствуя себя в безопасности и притом, что солнышко ему широко улыбалось и вся Природа хором присоединялась к самохвальной песенке, которую внутри него пело его сердце, он шёл по дороге, почти что танцуя, совершенно довольный собой.
– Ловко обделано дельце! – заметил он самому себе, похохатывая. – Мозг против грубой силы – и мозг вышел победителем, как и должно быть. Бедный старый Рэтти! Ох! И достанется ему, когда вернётся Барсук! Стоящий парень Рэтти, с огромными достоинствами, но очень мало интеллекта и абсолютно никакого образования. Мне надо будет как-нибудь им заняться и посмотреть, не удастся ли мне сделать из него что-нибудь путное.
Исполненный самодовольных мыслей, подобных этим, он шагал, задрав голову, пока не дошёл до маленького городка, где вывеска «Красный Лев», которая раскачивалась над тротуаром посредине главной улицы, напомнила ему, что он в этот день не завтракал, и ему страшно захотелось есть после продолжительной прогулки. Он важно вошёл в гостиничное кафе, спросил самый лучший обед, какой только можно было подать без предварительного заказа, и сел за столик.
Когда он успел съесть примерно половину того, что стояло перед ним на столе, приближающийся и слишком знакомый ему звук заставил его вздрогнуть и затрепетать. «Би-би» становилось всё ближе и ближе, и было слышно, как автомобиль свернул во двор гостиницы и замер. Мистер Тоуд вынужден был ухватиться за ножку стола, чтобы скрыть нахлынувшие на него чувства. Тут же приехавшая компания вошла в кафе, все голодные, возбуждённые, весёлые, и разговор только об одном – об удовольствиях, пережитых за утро, и достоинствах «колесницы», которая их сюда доставила.
Мистер Тоуд слушал их, на какое-то время весь обратившись в слух. Наконец его терпение лопнуло. Он выскользнул из помещения, заплатил по счёту и, как только вышел за дверь, медленной походкой пошёл на гостиничный двор.
– В этом ничего такого нет, – сказал он самому себе, – если я на него просто посмотрю.
Автомобиль стоял посреди двора, за ним совершенно никто не присматривал: и дворник, и конюх, и разные там зеваки – все ушли обедать. Тоуд медленно обошёл машину, осматривая, оценивая, погружаясь в глубокие размышления.
– Интересно, – сказал он вдруг самому себе, – интересно, легко ли заводится автомобиль такой марки!
В следующий миг, едва осознавая, как это случилось, он уже схватил стартёр и крутил его изо всех сил. Когда он услыхал знакомый звук заведённого мотора, прежняя страсть охватила его и полностью овладела его душой и телом. Как во сне, он вдруг оказался на шофёрском месте, как во сне, он дёрнул рычаг скорости, швырнул машину за угол и – вон из двора через арку. И как во сне, всякое понимание того, что хорошо и что плохо, всякий страх за возможные последствия на время оставили его совершенно. Он прибавил скорость, и машина в одну минуту проглотила улицу, выпрыгнула на дорогу и понеслась по ней, а мистер Тоуд осознавал только то, что он снова Тоуд, Тоуд в полном блеске, Тоуд-гроза, Тоуд-кошмар дорожного движения, господин всей дороги, которому все должны уступать, иначе они будут обращены в ничто и их поглотит вечная ночь. Он распевал во всё горло, а машина вторила ему громким жужжанием. Миля за милей так и проглатывались, а он всё мчался, сам не ведая куда, влекомый странным инстинктом движения, проживая свой звёздный час, не заботясь о том, чем всё это может обернуться для него.
– По-моему, – бодро заметил Председатель суда, – единственная трудность, которая возникает в этом, во всех остальных смыслах очень ясном, случае, так это как нам по заслугам выдать неисправимому негодяю и бесстыдному головорезу, который сидит тут перед нами на скамье подсудимых и весь сжимается от страха. Значит, так. Мы признаём его виновным благодаря несомненным свидетельским показаниям, во‐первых, в краже дорогостоящего автомобиля, во‐вторых, в том, что создавал опасные аварийные ситуации на дорогах, и, в‐третьих, в грубости и сопротивлении местным полицейским властям. Уважаемый Секретарь, не будете ли вы любезны сказать, какое самое суровое наказание мы можем дать ему за каждое из означенных преступлений?
Секретарь почесал нос карандашом.
– Некоторые могли бы посчитать, что кража автомобиля – самое большое из его преступлений. Так оно и есть. Но дерзить полиции тоже недозволительно и тоже заслуживает самого сурового наказания. Предположим, можно дать год за кражу, что достаточно мягко. Скажем, три года за бешеную езду, что, конечно, снисходительно. И пятнадцать лет за дерзость, потому что это была дерзость самого худшего свойства, если судить по тому, что мы слышали тут от свидетелей, если даже вы поверите одной десятой услышанного. Лично я никогда не верю больше одной десятой. Эти числа в сумме дают девятнадцать лет…
– Отлично! – сказал Председатель.
– Но вам стоит округлить срок до двадцати, чтобы быть уверенным, что вы выполнили свой долг.
– Отличное предложение! – произнёс Председатель одобрительно. – Заключённый! Возьмите себя в руки, станьте прямо. На этот раз вы осуждены на двадцать лет. И имейте в виду, если вы предстанете перед нами ещё раз по какому угодно обвинению, мы не окажем вам никакого снисхождения!
Вслед за этим жестокие стражи закона схватили несчастного мистера Тоуда, заковали его
