– Вы рассмотрели его прежде, чем спустили курок?
Ким покачала головой, из кудрей вывалился осколок кости и упал на кафельный пол рядом с ее босой ступней.
– Было слишком темно. Я вдруг проснулась… и так испугалась. Он вдруг оказался возле кровати. И я… – Слезы душили ее. – А если бы это был Майк? Это мог быть он! А я просто взяла и выстрелила…
Не обращая внимания на запекшуюся кровь, Анни обняла Ким Янг за плечи. Она понимала ее состояние. Женщина только что осознала, что могла по ошибке застрелить человека, которого любила. И тогда пресса объявила бы ее не героиней, как она, несомненно, поступит теперь, а истеричной дурой, заплатившей за свою сверхбдительность страшную цену. Действие одно и то же, только результат разный. Еще один урок, который преподнесла жизнь.
Насильника звали Уиллард Роуч. Дружки в тюрьме любовно прозвали его Жеребцом. За его плечами оказался внушительный багаж сексуальных нападений и два приговора. После последней отсидки он досрочно вышел из тюрьмы штата в июне 1996 года. Свой последний адрес Роуч указал в Шривпорте, но там он надул своего наблюдателя и бросил свое удостоверение личности.
Он назвался Уильямом Данхэмом, переехал в Байу-Бро в последних числах декабря и устроился работать техником на радиостанцию «Кейджун», прикрывшись поддельным резюме, которое никто не удосужился проверить. Роуч отвечал на телефонные звонки в прямом эфире и записывал фамилии и адреса звонивших. Именно из этого списка он и выбирал свои жертвы.
При обыске в его доме были обнаружены ксерокопии списков с пометками Уилларда на полях. Рядом с именем Линдсей Фолкнер он написал: «Сексуальная сучка». Также при обыске нашли коробку с полудюжиной масок из перьев, купленных им в Новом Орлеане.
Эта информация поступала постепенно в течение всего дня. Все началось с того, что недалеко от дома Ким Янг нашли машину Роуча. У убитого взяли отпечатки пальцев, которые потом пропустили через компьютерную систему штата. Все делалось в спешке, потому что на четыре часа дня была назначена пресс-конференция. Ноблие хотел, чтобы дело было закрыто и перевязано праздничной ленточкой. Такой подарок жителям города к карнавалу – лучшая реклама деятельности полицейского департамента.
Анни металась по отделу, словно зверь в клетке. Ей так хотелось быть сейчас в гуще событий, а Майрон едва соблаговолил позволить ей внести в каталог все поступившие к ним на хранение улики по этому делу.
Анни хотела доказать вину Роуча самой себе, чтобы наконец выбросить из головы теорию о причастности к этим преступлениям Чеза Стоукса. Все ее домыслы лопнули как мыльный пузырь. Как Фуркейд и говорил ей, у нее не было улик, только какие-то намеки, подозрения, предположения. А работа детектива состоит в том, чтобы найти неопровержимые улики, чтобы выстроить прочное дело, которое не развалится в суде. Именно так и должен был действовать Стоукс еще до того, как Уиллард Роуч смог напасть на Кей Эйснер, Линдсей Фолкнер и Ким Янг, если бы Чез поработал чуть усерднее после нападения на Дженнифер Нолан.
А вместо этого Стоукс начал проверять все данные по Роучу уже после того, как его убили, и с готовностью принимал поздравления по поводу успешно выполненного задания. Все так радовались, что больше некому держать в страхе жителей округа, что предпочли забыть о том, что Роуч жил на той же стоянке трейлеров, что и Дженнифер Нолан, но его даже не допросили после нападения на нее. Его не было дома в то утро, когда началось расследование. Анни сама стучала в его дверь и доложила Стоуксу, что жильца дома не оказалось. Но ни Стоукс, ни Маллен даже не подумали вернуться еще раз. Если бы они это сделали, то узнали бы Роуча, когда в офис шерифа поступили по факсу снабженные четкими фотографиями данные обо всех насильниках, выпущенных на свободу за прошедший год.
Но после кошмара последних недель департаменту требовалось хоть что-то отметить. Смерть Уилларда Роуча считалась триумфом, хотя ни департамент, ни особая группа еще и палец о палец не ударили для его поимки. Анни казалось, что ее сослуживцам следовало бы испытывать по меньшей мере чувство неловкости. На департаменте повисло бы еще одно изнасилование и убийство, если бы очередная жертва не воспользовалась дробовиком, чтобы остановить негодяя.
В конце рабочего дня шериф преподнес прессе раскрытие этого дела, как подарок в красивой упаковке. Только Смит Притчет не испытывал радости. Окружной прокурор мучился завистью, потому что все лавры достались шерифу Ноблие. И все-таки он не удержался и произнес напыщенную речь о том, что мир стал чище без Уилларда Роуча, а затем заявил, что против Ким Янг не будет выдвинуто никаких обвинений, так как она защищала собственную жизнь.
Анни смотрела пресс-конференцию по телевизору в комнате отдыха и думала, что теперь все чувствуют себя победителями. Все, кроме Дженнифер Нолан, Кей Эйснер, Линдсей Фолкнер и Ким Янг. Последняя спасла себя от наихудшей участи, но разнесла голову человеку, и теперь ей придется с этим жить до конца дней.
Анни вернулась на свое рабочее место, чувствуя, что оказалась в тупике. Дела об изнасилованиях закрыты, так что об этом можно забыть. Ее цель – убийство Памелы Бишон. И здесь следовало не спускать глаз с Маркуса Ренара и Донни Бишона.
– Ты совсем потеряла совесть, – мрачно приветствовал ее Майрон. – У тебя полно работы, а ты смотришь телевизор.
Анни тяжело вздохнула, разбирая дневную почту:
– Господи, Майрон, почему бы вам не пойти и не посидеть в сортире, а? Это архив, а не служба охраны президента Соединенных Штатов, чего же так орать?
Клерк вытаращил глаза. Его ноздри раздулись, даже волосы на голове, начали шевелиться от возмущения.
– Достаточно, помощник шерифа Бруссар! Вы больше здесь не работаете. С меня хватит!
Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью, и направился прямиком в кабинет Ноблие. Анни перегнулась через барьер и крикнула ему вдогонку:
– Эй, попросите, чтобы меня вернули на старое место, раз уж вам так приспичило!
Как только Майрон скрылся из вида, Анни стало стыдно. Она всегда ценила Майрона, пока не начала у него работать. Она уважала старших – и по годам, и по званию, – если не считать нескольких исключений. Возможно, это Фуркейд так плохо на нее влияет. Или у нее просто есть более важные дела, чем лизать тощий зад Майрона.
Анни рассортировала почту. На одном из конвертов она заметила гриф больницы Милосердия, и письмо было адресовано ей. Вскрыв конверт, Анни достала листок. Это была копия результатов анализов Линдсей Фолкнер, которые потребовал доктор Анзер.
Анни взглянула на неподдающиеся расшифровке символы и числа, абсолютно ничего ей не говорящие. Теперь, правда, это не имело значения. Уилларда Роуча явно сочтут виновным и в нападении на Линдсей Фолкнер и в ее смерти, если только вскрытие, на котором настаивал Стоукс, не выявит никакой аномалии.
