Само собой разумеется, руководил сборами хозяин дома. Кому, как не ему, воевавшему в горах Афганистана, знать, что там может понадобиться. Хоть и отправлялся Петр не один, а вместе с опытным, старым таежником, но Михаил Юрьевич считал необходимым предусмотреть все до мелочей.
– Бывалые старатели привыкли обходиться подручными средствами и берут с собой минимум снаряжения, – обьяснил он свои соображения. – А Петя ничего еще не умеет и не скоро научится. А если вдруг останется один?
– Не дай Бог, чтобы такое случилось! – перекрестилась Вера Петровна. – Но ты прав, Миша, предусмотреть нужно все!
– А зачем ему тащить с собой горные инструменты? – усомнился профессор. – Неужели всего этого на месте не найдется?
– Как знать? И почему надо рассчитывать на холяву? – резонно возразил Михаил Юрьевич. – А потом, у Терентия Фомича свой инструмент. И для Пети ему придется у кого-то брать взаймы. Зачем его обременять?
– Кроме того, я везу самое лучшее и современное, – добавил Петр. – Думаю, Фомич будет доволен. А окажется что-то лишнее – не беда. У меня силенок хватит все это доставить.
С удовольствием оглядел новенькое снаряжение, которое для него накупили, и обратился к матери и бабушке:
– Вот с продуктами, по-моему, перебор получается. Там же все можно купить за деньги! Зачем отсюда тащить?
– Почему ты так уверен?
– Тебе Терентий Фомич сказал?
Это в один голос вопросили женщины. – Мы с ним о еде вообще не говорили.
– Ну и напрасно! Мы тебе даем с собой лишь то, чего может там не быть! – решительно заявила Вера Петровна. – Самое главное: муку, соль, крупы, сырокопченую колбасу, консервы. Вполне возможно, там это дефицит.
– Ладно, уговорили! – весело согласился Петр. – Наверно, Фомичу приятно будет знать, что о нас с ним так заботятся. Если что еще понадобится, надеюсь, вы нам пришлете.
– Немедленно! – заверила сына Светлана Ивановна. – Дайте только знать! И вообще, Петенька, звони нам почаще, – добавила она жалобно. – Чтобы мы все тут поменьше за тебя волновались!
– Мы знаем, всех нас любить, но не забывай, чему я тебя учила, – сочла нужным присовокупить бабушка. – Нет возможности позвонить – пиши!
Видя, что сын уже тяготится обилием нравоучений, Михаил Юрьевич предложил:
– А не пора ли нам, господа-товарищи, перейти к более приятной процедуре – сесть за стол и как положено по русскому обычаю проводить Петю в дальнюю дорогу?
– И правда, все вроде уже собрали, время передохнуть! – встрепенулась Вера Петровна. – Пойдем, Светочка, накрывать на стол! Накормим Петеньку так, чтобы на далеком Алтае почаще вспоминал о родном доме!
В день отъезда Петр проснулся рано от тяжелого сна. Накануне допоздна всей семьей (кроме сестричек) просидели за столом, обсуждая, что ждет его на Алтае. Возможно, от вкусной, обильной еды или от выпитого, но всю ночь ему снилась какая-то чертовщина, а под утро подсознание полностью переключилось на любовную драму.
Сначала, как наяву, видел Дашу в объятиях ненавистного Кирилла – тот издевательски над ним смеялся, и Петр вновь до боли в сердце страдал от ее измены. Потом она прибегала к нему, просила прощения, вешалась на шею, а он гневно ее отвергал, страдая от этого еще сильнее. Наконец, когда уже решил ее простить, она вдруг исчезла и он нигде не мог ее найти.
Совершенно измученный и разбитый, в скверном настроении, он проснулся и посмотрел на часы: вставать еще рано, но спать больше не хочется. Наверно, от духоты, да и выпил вчера лишнего. Вылез из постели, подошел к окну, распахнул его настежь…
Погода на улице под стать настроению: сплошная облачность, непрерывно льет дождь… Постояв у окна и набрав в легкие влажной прохлады, Петр почувствовал себя бодрее и пошел в ванную. Там, под струями холодного душа, окончательно пришел в себя, однако настроение не улучшилось.
Неужели не сможет справиться с собой и забыть эту предательницу? Как все же хочется хоть на миг увидеть ее перед отъездом – несмотря ни на что. Ее измена непонятна; узнать бы в чем дело… Но всякие объяснения его унизят, это точно.
Услышав, что он проснулся, поднялись и захлопотали мать и бабушка. Вера Петровна занялась завтраком, а Светлана Ивановна стала собирать все, что сын должен взять с собой. Встали и мужчины; профессор чувствовал себя неважно; с учетом плохой погоды решили, что на вокзал, проводить Петра, поедут только родители.
Позавтракав и выпив на посошок, погрузили вещи в «сааб», и машина отца, набирая скорость, помчалась на площадь трех вокзалов, увозя Петра от родного дома на Патриарших прудах навстречу новой, неизвестной, заманчивой и опасной жизни. Ехали молча, погруженные в свои мысли и, вероятно, думая об одном и том же.
До отхода поезда оставалось всего десять минут; устроив сына в удобном купе СВ (на этом настоял профессор), Михаил Юрьевич и Светлана Ивановна вышли проститься на перрон. Обнялись, расцеловались, мать всплакнула… и вот уже Петр из тамбура отъезжающего вагона машет на прощание родителям, унося в памяти дорогие лица.
Когда перрон вокзала остался далеко позади, Петр вернулся в свое купе. Там уже расположился респектабельный господин, на вид около пятидесяти; пониже среднего роста.
– Давайте знакомиться, – добродушно предложил сосед, протягивая Петру руку. – Яневич Лев Ефимович, коммерческий директор рудника; возвращаюсь домой из командировки. А вы, мой юный друг?
– Студент третьего курса Горного института Петр Юсупов, – улыбнулся в ответ его молодой попутчик. – Еду в маленький поселок под Зыряновском в гост и, надеюсь пройти там небольшую практику.
– Так, значит. Интересно! Выходит, мы с тобой коллеги, – повеселев, сразу перешел на «ты» горный начальник. – За это надо выпить И разговор у нас пойдет более откровенный.
Он как-то сразу расположился к симпатичному, рослому парню с теплыми карими глазами и, решив скрасить дорогу дружеской беседой, достал из кейса бутылку коньяку, два лимона и плитку шоколада. Откупорив пробку и налив понемножку в стаканы, нарезал лимон на дольки и провозгласил тост:
– За приятное путешествие, коллега, и за достижение намеченной цели!
Дружно выпили, съели по шоколадке, и сам собой завязался откровенный, дружеский разговор. Уже через полчаса Петр знал, что дела на руднике у Яневича идут неплохо, но шли бы куда лучше, если бы не рэкет – навязывает посредников, в чьих карманах оседает львиная доля прибыли.
В свою очередь, и Петр открыл доброжелательному соседу не только цель своей поездки на Алтай, но и то главное, что терзало его душу, – желание покинуть Москву, чтобы забыть измену любимой девушки и крушение своей любви.
