Игнасио пошел исполнять данное ему поручение, в то время как жандарм, прыгнувший на арену во время боя быков в Сантосе, закричал:
– Подать мне быка! Подать мне быка!
– Ему, бедняге, хочется обнять быка за шею и сказать ему, как нежно он его любит, – пояснил Педро Зурита и опять заплакал. – Я тоже люблю быков. Я люблю всех и все. Даже москитов – и тех люблю. Вся жизнь – любовь. В этом тайна жизни. Я хотел бы иметь льва, чтобы приласкать его, как ребенка…
Неожиданно проникшие с улицы звуки привлекли внимание Генри. Это была старая пиратская песня. Он собирался было подойти к окну, как вдруг услышал, что кто-то поворачивает ключ в замке. Узник тотчас же лег на пол и притворился спящим. Пошатываясь, вошел Игнасио. В руках у него была бутылка виски, которую он торжественно передал Генри.
– Наш добрый начальник Педро Зурита шлет вам привет, – пробормотал он. – Он советует вам напиться и забыть о том, что ему придется завтра вас повесить.
– Передайте от меня привет сеньору Педро Зурита и скажите ему, чтобы он убирался к черту вместе со своим виски! – ответил Генри.
Тюремщик сразу выпрямился и перестал покачиваться, словно внезапно протрезвел.
– Отлично, сеньор! – сказал он и вышел из камеры, закрыв за собой дверь.
Генри тотчас же кинулся к окну. По другую сторону окна стоял Фрэнсис и протискивал револьвер между перекладинами решетки.
– Здорово, camarada![21] – сказал он. – Не успеешь и оглянуться, как мы тебя отсюда вызволим. – Он вытащил два динамитных патрона, приготовленных для взрыва, с трубкой и пистоном. – Смотри – это лучше всякого лома. Отойди в дальний угол камеры, потому что очень быстро в этой стене образуется отверстие, сквозь которое сможет пройти вся «Анжелика». А сама «Анжелика» крейсирует у берега в ожидании твоего побега. Ну а теперь отойди! Я сейчас подожгу трубку, она короткая.
Не успел Генри отойти в дальний угол камеры, как услышал, что кто-то снаружи старается попасть ключом в замок. Наконец раздался характерный щелчок, и дверь отворилась. В коридоре поднялся невероятный шум: послышались крики и ругательства, прозвучал извечный боевой клич всех латиноамериканцев: «Смерть гринго!» Рафаэль и Педро бормотали:
– Он не признает всеобщего братства! Он меня к черту послал. Не правда ли, Игнасио, он так сказал?
Вся шайка была вооружена винтовками. Сзади толпились пьяные оборванцы – кто с ножом, кто с допотопным пистолетом в руках, а кто и просто с топором или пустой бутылкой. При виде револьвера в руках Генри пьяная компания остановилась. Педро Зурита, неуверенно прицеливаясь из винтовки, торжественным, но пьяным голосом провозгласил:
– Сеньор Морган, вы сейчас отправитесь туда, где вам и место, – в ад.
Игнасио не стал медлить и выстрелил наудачу, держа винтовку наперевес. Пуля не задела Генри. В тот же миг он уложил жандарма на месте выстрелом из револьвера. Тюремщики поспешно ретировались в коридор и начали из-за прикрытия обстреливать камеру.
Мысленно возблагодарив строителя тюрьмы за то, что он возвел стены такой толщины, Генри спрятался в угол за выступом и стал дожидаться взрыва. Только бы его случайно не задело шальным рикошетом!
Раздался грохот, и там, где было окно, стена раскололась до самого низа. Отлетевший обломок стены ударил узника по голове. Генри, теряя сознание, упал на пол, но успел увидеть, когда немного рассеялось облако пыли, как Фрэнсис не то прошел, не то проплыл, как ему показалось, сквозь образовавшееся отверстие. Очутившись на свежем воздухе, Генри сразу пришел в себя. Тут он увидел справа Энрико Солано, который, вооружившись винтовкой, вместе со своим младшим сыном Рикардо сдерживал собравшуюся толпу, между тем как слева стояли близнецы Альварадо и Мартинец. У них тоже были в руках винтовки, и они не подпускали к тюрьме никого из прибежавших с другого конца улицы.
Впрочем, народ явился просто полюбопытствовать – никому не хотелось зря рисковать жизнью. Поэтому никто не решался задержать смельчаков, которые не побоялись взорвать тюрьму и организовать нападение на нее среди белого дня. Когда Генри и его друзья сомкнутым строем шли по улице, толпа почтительно расступилась перед ними.
– Лошади ждут нас в переулке, – сказал Фрэнсис, когда Генри кинулся пожать ему руку. – И Леонсия тоже дожидается там. Пятнадцать минут хорошего галопа, и мы будем у моря – в том месте, где стоит шхуна.
– Послушай-ка, а ведь славной я тебя научил песне, – весело произнес Генри. – Когда я услыхал твой посвист, он показался мне райской мелодией. Эти подлые собаки так торопились, что не могли дождаться утра. Они напились виски и решили тут же отправить меня к праотцам. Смешная история вышла с этим виски! Какой-то старый кабальеро, занявшийся торговлей вразнос, ехал мимо на двуколке и потерпел аварию как раз перед воротами тюрьмы…
– Что поделаешь? Ведь и благородный Нарваэц, сын Балтазара де-Хезус-и-Серпаллос-э-Нарваэц и внук храброго генерала Нарваэца, может превратиться в странствующего торговца, а странствующему торговцу тоже надо жить – не правда ли, сеньоры? – проговорил Фрэнсис голосом старика.
Генри с восхищением и признательностью посмотрел на друга, но сказал только:
– А знаешь, Фрэнсис, я рад одному – чертовски рад!..
– Чему именно? – спросил Фрэнсис.
Они уже огибали угол, где их ждали лошади.
– Тому, что не отрезал тебе ушей тогда, когда мы с тобой боролись на острове Тельца и я тебя положил на обе лопатки. Ты все настаивал, чтобы я это сделал. Но как хорошо, что я тебя не послушал!
Глава VI
Мариано Веркара-э-Хихос, начальник полиции города Сан-Антонио, сидя в зале суда, откинулся назад в своем кресле и с самодовольной улыбкой закурил папиросу. Все шло как по маслу. Суд проходил именно так, как было заранее решено. Недаром же он целый день следил за тем, чтобы старичок судья не взял в рот ни капли мескаля. Зато уж действительно судебное заседание состоялось по полной программе. Судья ни разу не сбился. Шесть пеонов были оштрафованы на крупные суммы и отправлены назад в Сантос на плантации. Теперь им придется еще долго отрабатывать штраф и срок их рабства еще увеличится. Это дельце дало начальнику полиции ровно двести долларов золотом – добротных американских долларов. «Да, – подумал он с улыбкой, – за этих гринго из Сантоса можно постоять. Во-первых, они способствуют развитию богатств страны тем, что устраивают плантации. Во-вторых, денег у них куры не клюют и они щедро платят за различные мелкие услуги, которые оказывает им начальник полиции».
Вошел Альварес Торрес. Лицо начальника полиции расплылось в улыбке.
– Послушайте, – сказал вошедший шепотом, наклоняясь к уху начальника, – есть возможность покончить с обоими проклятыми Морганами. Скотина Генри будет повешен завтра. Неплохо было бы разделаться сегодня и со скотиной Фрэнсисом.
