не поела, тепло ей или холодно.
— В любом случае, для тебя там не будет опасности. Только поговорить и все. Как позавтракаем, у меня будет небольшое совещание, а потом отправимся с тобой и еще кого-нибудь возьмем.
— Давай Северуса? А то он после того, как мы вернулись, закрылся в своей зельеварне, я его вижу, только когда он к столу выходит.
— Договорились.
***
Герцог Филипп не обманул и еще ранним утром прислал адреса всех «попечителей» и список законсервированных военных баз, где имелся собственный аэродром. Всю эту информацию Монтермар после завтрака передал Антонину и Рудольфусу для анализа, проверки и разработки плана, а сам попросил Северуса сходить с ним, Харри и Аккерманом за последним крестражем.
— Конечно, я согласен. А зачем нам там Харри?
— Вольфганг утверждает, что место, где он спрятан, кишит змеями. И что сам крестраж хоть и определяется, что он находится там, но обнаружен ими не был. Думает, что все дело в змеях или парселмагии, которая его скрывает. Харри может нам помочь.
Монтермар, Северус и Харри сначала перенеслись порт-ключом в дом Северуса в Коукворте, а уже оттуда аппарировали по координатам, которые им дал Аккерман.
Литл Хэнглтон, Ньюбридж, Англия
Литл Хэнглтон оказался деревней неподалеку от Миллтаун в Ньюбридже, где, по данным агентов Аккермана, мог находиться последний крестраж Тёмного Лорда. Находилась деревня между двух поросших кустарником и лесом холмов, на вершине одного из которых располагалось, возвышаясь над деревней, большое двухэтажное заброшенное здание.
Аккерман ждал их в деревенском пабе, носившем название «Висельник», о чем сообщала видавшая виды вывеска, которая также информировала посетителей о том, что открыто это заведение было неким Стэном Видженом аж в XVIII веке. Все поздоровались при встрече, и Северус спросил Вольфганга, почему он считает, что крестраж именно здесь.
— Деревня Литл Хэнглтон тесно связана с биографией вашего бывшего сюзерена, причем дважды. Видели заброшенный дом на холме? Это Дом Риддлов, семьи отца Лорда, которых он всех самолично убил. Это произошло в 1943-м году, с тех пор он стоит и ветшает, ведь его единственный наследник — Воландеморт, а он вряд ли собирался жить в магловской деревне в доме своего отца-магла.
— Крестраж там? — поинтересовался Северус.
— Нет, не там. В старой роще второго холма есть другое место, связанное с Темным Лордом, — дом Мраксов. И поскольку крестраж сделан из родового кольца этой ненормальной семейки, то Лорд его там и схоронил. Местечко еще то, скоро сами убедитесь.
Все вместе они вышли из паба и повернули за него в узкий проход, который шел между двумя давно не стриженными живыми изгородями, постепенно переходя в тропинку ко второму холму. День был теплый и солнечный, но стоило путникам зайти в рощу, куда привела их тропинка, там оказалось мрачно, сыро и холодно. Монтермар предложил Харри свои плечи в качестве транспорта, но юный исследователь новых земель гордо отказался. Шли они по тропинке минут десять, и она все время поднималась наверх. Наконец между деревьями показалась какая-то лачуга с покосившейся крышей, с которой местами осыпалась черепица, с частично заколоченными окнами, стенами, которые густо покрывали листья дикого винограда и разросшийся мох.
— Теперь осторожно. Тут ползает очень много змей. Деревенские говорят, что вся семья Мраксов была проклята. Выглядели они, видимо, плохо, а Морфин, старший сын, еще и говорил только на парселтанге. Однажды он пропал, а Меропа, единственная дочь Марволо, еще в начале века сбежала, — как говорили в деревне, «по слухам, с младшим Риддлом», — и так никогда и не вернулась в отчий дом. Это были как раз родители Темного Лорда. Сам же Марволо, глава семейства и гордый старик, остался один в доме, копя злобу, и исчез вроде бы в день убийства семьи Риддл.
На тропинку одна за другой выползли десяток змей. Это были британские гадюки, или блэкеддеры, они о чем-то довольно громко шипели. Харри присел на корточки и тоже начал шипеть. Змеи, казалось, обрадовались (?) и все устремились к ногам мальчика, что выглядело пугающе, и Северус едва удержался, чтобы не подхватить ребенка на руки.
— Что говорят эти милые создания? — осторожно спросил у Харри Аккерман.
— Просят, чтобы я отпустил их. Сетуют на хозяина, который привязал их к дому, ограничив радиус удаления пятьюдесятью ярдами, а они питаются мелкими грызунами, ящерицами, птицами, а те тоже не дураки залетать и заползать на землю, где полно гадюк, вот они и голодают все время. А еще им тут холодно, так как солнце совсем мало сюда проникает и не нагревает камни.
— Спроси, может, они покажут нам, где их хозяин спрятал то, что их удерживает. Мы заберем его, и они смогут быть свободны, — сказал Монтермар.
Харри со змеями еще пошипели, а потом он проговорил:
— Эти змейки не знают, но говорят, в доме спит большая змея хозяина. Вот она-то и охраняет то, что спрятано. Они нас пропустят к дому, уж очень хотят уползти отсюда.
Путники двинулись вперед к дому. На покосившейся двери была прибита мертвая змея так, чтобы её тело, а вернее, что от него осталось, образовывало букву S. Монтермар проверил магией вход — на нем были кровные чары.
154/289
— Харри, надо пожертвовать каплю крови на эту дверь. Я, конечно, смогу укрыть нас почти от любого колдовства, которое активизируется, если мы зайдем просто так, но лучше этого не делать.
Северус достал из внутреннего кармана стерильный магловский набор для взятия крови из пальца.
— Полагаю, что лучше не применять пока тут никакой магии, — заметил он, уколов палец Харри и откачав из него пару капель крови в тонкую стеклянную трубочку, а место укола залепив пластырем.
Затем он нанес взятую кровь на ручку двери. Вся дверь на несколько секунд засветилась зеленым светом, а потом погасла и сама отворилась со скрипом. Внутри дома было еще темнее, чем снаружи, и оттуда повеяло сыростью и затхлостью. Харри стало немного жутко, даже мурашки побежали по спине.
— Здесь творилось тёмное колдовство, — негромко произнес Дракон, заходя в дверь и останавливаясь в шаге от неё.
— Ты тоже чувствуешь это, отец? — Харри замер рядом с Монтермаром.
— Да, — ответил он. — Я определенно это чувствую. Очень темная магия.
— А какая еще магия могла твориться в таком месте, — сказал Аккерман, входя в лачугу, одновременно зажигая «Люмос» собственной палочкой. Ему было тревожно, но ничего
