— Боря, скажи, а мать Кости знала, что вы воруете?
Эпштейн опустил голову, кивнул:
— Конечно, знала. Она же у нас много чего для себя брала.
— А что именно брала?
— Ну, например, когда мы залезли в квартиру по улице Деревообделочной, то принесли к Косте домой целую большую спортивную сумку хрусталя. Она все это забрала себе. Кроме хрусталя, она взяла себе золотые кольца и перстень. И предупредила, чтобы мы никому не говорили об этом...
Славин позвонил начальнику следственного отделения и приказал прислать к нему следователя и принести уголовное дело. Затем спросил у Эпштейна:
— Ты подтвердишь свои показания на очной ставке, если понадобится?
— Да.
Следователь увел Эпштейна, а Славин склонился над уголовным делом, нашел заявление Рыбаковой, в котором она писала, что ее сын ни в чем не виновен и что его кто-то оклеветал. Заявление было написано на вторые сутки после ареста Кости.
Пролистав дело до конца, майор позвонил в дежурную комнату и приказал привести Рыбакова. Думая о Рыбаковой, Славин все больше начинал понимать ход ее мыслей. Рыбакова наверняка боится того, что милиция узнает о ее роли в этом деле, и запрятала в надежное место похищенное, после чего инсценировала кражу. Но похитить вещи из квартиры Рыбакова могли и его друзья, решив таким образом убрать опасные вещественные доказательства.
Славин был больше склонен к первой версии. Судя по всему, мать Рыбакова хитрая и коварная женщина. Такие способны на все. «А мы говорим о необходимости выяснить причины преступлений, — подумал Славин, — если родители не хотят заниматься воспитанием своих детей, уделять им необходимое внимание, то это и способствует тому, что появляются воры и хулиганы». Славин придвинул к себе план ежедневной работы и написал: «Договориться в газете опубликовать материал о роли родителей в воспитании детей. — И в скобках добавил: — Рыбаков, Эпштейн и др.».
Ввели Рыбакова. Он был высокого роста, с худым, покрытым юношескими угрями лицом. Парень поздоровался и подошел к столу.
— Садись, Костя, хочу с тобой побеседовать. Скажи, ты о всех своих преступлениях рассказал?
Рыбаков смущенно помолчал, а затем уклончиво ответил:
— Я, гражданин начальник, о всех кражах, о которых следователь спрашивал, рассказал.
— Нет, ты давай не юли. Я тебя спрашиваю: ты все рассказал или что-то утаиваешь?
Лицо парня слегка покраснело, он отвел глаза в сторону и неуверенно ответил:
— Да, о всех.
— Ты на свою память не жалуешься? — с улыбкой спросил Славин.
— Нет.
— Как же ты забыл сказать, что вы обворовали квартиры по улицам Якуба Коласа и Деревообделочной? Или хотя бы о том, что часть похищенного хранилась у тебя дома?
Парень потупил глаза и судорожно мял шапку.
— Ну, что молчишь?
— А что тут говорить, — отрешенно пробормотал парень, — вы же и так все знаете.
— Ты еще не понял, что правдивость прежде всего тебе лично нужна?
Рыбаков еще ниже опустил голову и так же тихо ответил:
— Я теперь все время думаю об этом, и если бы вы меня не вызвали, я все равно написал бы повинную. Да, мы действительно совершили еще две кражи, я могу показать, где эти квартиры находятся.
— Где похищенное?
— Дома.
— Мать знала о том, что эти предметы ворованные?
— Не знаю... догадывалась, наверное...
Славин хорошо видел, как трудно сейчас давать парню показания против родной матери, и с горечью подумал, что в жизни таких семей наступает момент переоценки ценностей, когда младший дает оценку действиям старшего. Он опять повторил вопрос:
— Мать догадывалась или знала, что ты воруешь?
— Знала... она говорила, что если попадусь, чтобы пенял на себя.
Славин приказал двум милиционерам передать Рыбакова следователю для допроса, а сам еще раз внимательно прочитал протокол допроса матери Рыбакова. Он весь пестрил словами «не знаю», «не видела», «даже не предполагала». Майор позвонил начальнику следственного отделения и спросил:
— Как забрались воры в квартиру Рыбаковой?
— Подобрали ключ.
— Сколько замков в дверях?
— Два. Но, по заявлению Рыбаковой, в этот день дверь была закрыта на один нижний замок.
— Изъяли его?
— Так точно. Приблизительно через час-полтора эксперты дадут заключение: открывался он посторонним ключом или предметом.
— Проследите, чтобы следователь подробнее выяснил у Эпштейна и Рыбакова, что они отдавали этой женщине, и сравните со списком похищенных у нее вещей. После того как будет получен ответ эксперта, покажите мне все материалы. Пусть следователь узнает у ребят, кто из их знакомых мог залезть в квартиру Рыбаковой, и выяснит у Кости, на сколько замков обычно закрывалась их квартира.
— Я понял, Владимир Михайлович, и, как только выясню все, сразу же доложу.
После этого Славин связался с дежурным и спросил, где сейчас находится Дроздович. Дежурный ответил, что тот наблюдает за домом Алматова.
В конце дня Славин встретился с Рыбаковой. Это была женщина мощного телосложения. Выше среднего роста, с высокой и пышной прической светлых волос. Тяжело и уверенно ступая, она подошла к столу, села на стул напротив Славина. Рыбакова старалась вести себя естественно и непринужденно, но майор уловил в ее движениях, первых же словах огромное напряжение. Ее глаза смотрели вопросительно и тревожно. Славин не стал тянуть время и сразу же перешел к главному.
— Смотрите, — майор положил перед ней два исписанных листа бумаги, — вот это список похищенных, как вы заявили, в вашей квартире вещей и предметов, а это — список вещей и предметов, которые украли из квартир Эпштейн и ваш сын и передали их вам. Списки, как видите, идентичны, или, проще говоря, вещи и предметы, принесенные в вашу квартиру ребятами и «похищенные» у вас — одни и те же.
— Вы что, хотите сказать, что...
Славин перебил ее:
— Я хочу, чтобы вы сначала выслушали то, что я хочу сказать. Тогда, уверяю вас, вам не надо будет строить догадки.
Его спокойный, но не терпящий возражений тон заставил женщину прерваться на полуслове. Славин достал из папки следующий лист бумаги.
— А вот заключение технической экспертизы, в котором делается категоричный и однозначный вывод: никаким посторонним ключом или предметом замок, изъятый следователем из дверей вашей квартиры, не открывался. А вот... — Славин снова достал из папки новый документ, — протокол допроса Эпштейна, который рассказывает, когда и при каких обстоятельствах часть похищенного передавалась вам. И, наконец... — майор опять раскрыл папку, а сам внимательно посмотрел на собеседницу. Она со страхом смотрела на папку.
