Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Дважды сражались турки с ними, и весьма успешно, ибо заперли христиан в городе и взяли в плен графа Бурженского и графа Малатеста. В тот день очень удачно вели они бой и убили много христиан. И попросили мавры выдать их тела в знак одержанной победы, а также спросили, желают ли христиане заключить перемирие или мир. Но не из-за того, что сами хотели мира, а из страха перед новыми сражениями.

Когда Тирант добрался до порта, то нашел там много своих кораблей и много захваченных у турок. А приор ордена Святого Иоанна, потеряв Маршала, принялся его искать, однако они так и не встретились нигде. Лишь через два дня после возвращения в порт Тиранта прибыл туда и приор. После того как были захвачены турецкие галиоты, вернулись в порт все, кроме Ипполита.

Ипполит же, не видя своего господина, решил, что Тирант поплыл к берегам Турции, и приказал кормчему следовать тем же курсом. Маршала они не отыскали, зато заметили один из турецких галиотов. Ипполит приказал следовать за ним, а галиот обратился в бегство и почти доплыл до одного необитаемого острова. Ветер дул слабо и был встречным галиоту. Тогда турки оставили его и, пересев на лодки и фелюги, высадились на остров. Ипполит приблизился к судну и захватил его, благо на борту не осталось ни единого человека. Однако на галиоте обнаружилось множество богатств, и Ипполит захватил его с собой.

Маршал же, найдя всех, кроме Ипполита, снарядил три корабля на его поиски. Ипполита вскоре заметили, ибо он торопился вернуться. Когда Маршал узнал об этом и увидел, что Ипполит плывет назад, снискав такую славу, он был очень доволен.

Из этого Ипполита вышел прекрасный рыцарь, щедрый и отважный, и совершил он множество замечательных деяний, ибо старался быть таким же, как его наставник и господин. Вот почему и говорят многие, что, прежде чем отдать сына на воспитание какому-нибудь рыцарю, нужно выяснить, каков тот: если он доблестен, то вырастит тысячу таких же доблестных рыцарей, а если порочен, то таким же станет и его подопечный.

Когда сеньор де Малвеи узнал о том, что Тирант вернулся, одержав столь блистательную победу, то очень обрадовался. Он вскочил на лошадь и поскакал к нему. Но, прежде чем уехать, отправил он, чтобы сообщить о случившемся, одного человека к Императору, а другого — в лагерь, где началось большое ликование. Когда же Императору сказали столь замечательную новость, он приказал звонить во все колокола и устроить повсюду потешные огни и бурные празднества. Император вместе со всеми остальными изумлялся величайшим рыцарским деяниям, совершенным Маршалом. Принцесса и прочие дамы были очень рады и превозносили Тиранта.

Встретившись с Тирантом, сеньор де Малвеи посоветовал ему как можно скорее отправиться к Императору. Тирант весьма охотно согласился, чтобы иметь возможность увидеться и поговорить с Принцессой. И едва погода стала благоприятствовать отъезду, Тирант приказал собраться всем, кто был там с ним, и корабль поднял паруса.

Когда в Константинополе их заметили, то сообщили Императору, что его Маршал плывет вместе со всем войском (уже были видны все корабли). Император не знал, какие почести оказать Тиранту и какие торжества устроить в его честь. Он приказал немедленно соорудить длинные деревянные подмостки, уходившие в воду больше, чем на тридцать шагов, и покрыть их роскошной атласной тканью. И повелел также Император возвести посередине большой рыночной площади помост для него, Императрицы, Принцессы и всех придворных дам и обить его парчой и шелком. А от помоста до начала подмостков, в том месте, где должны были следовать прибывшие, приказал он положить отрезы багряного бархата, чтобы его Маршал ступал по нему, не касаясь ногами земли. И когда он позднее прошел по бархату, каждый старался отрезать от него кусок побольше, а многие из-за этого были ранены в руку мечами и кинжалами.

Судна доплыли до порта и вошли в него под радостные приветствия встречавших. Корабль Маршала пристал кормой к деревянным подмосткам. С него сошел Тирант, ведя справа от себя Великого Караманя, а слева — верховного владыку Индии. Сам он шествовал посередине, а бароны шли впереди него. Весь народ высыпал на улицы, чтобы встретить его с превеликой честью: никто не сводил с него взора, словно он был посланцем небес. И почитали его не только как человека, но как самого Бога. А дабы оказать Тиранту еще большее уважение, ему навстречу вышло с процессией и все духовенство вместе с прелатами, неся все реликвии. И коли могли бы они, то отвели бы ему самое почетное место в раю. Наконец сие торжественное шествие прибыло на рыночную площадь, где находились Император и знатные дамы, как придворные, так и все прочие, какие только имелись в городе.

Поднявшись на помост к Императору, Тирант встал перед ним на колени и поцеловал ему руку, а затем велел Великому Караманю сделать то же самое. Но Карамань ответил, что не желает. Тогда Тирант стальной рукавицей, которая была у него на руке, нанес ему такой сильный удар по голове, что заставил его склониться до самой земли, говоря при этом:

Ах ты пес, сучий сын, придется тебе поцеловать и туфлю и руку Императора, хочешь ты того или нет.

Ты заставишь меня сделать это лишь силой, а не по доброй воле, — ответил Великий Карамань. — И если б мы с тобой были в другом месте, не опасном для меня, я бы тебе показал, как не церемониться с королями. Ты еще не знаешь, до чего я могуществен. Но я клянусь пророком нашим Магометом, что, если я только окажусь на свободе, тебе придется целовать ноги моим рабам.

На этом Карамань умолк. А его товарищ, владыка Индии, боясь подзатыльника, опустился на колени и поцеловал императору туфлю и руку. Так избежал он наказания. Караманю же Тирант сказал следующее.

Глава 167

Присутствующий здесь благородный владыка Индии мог бы правдиво рассказать о том, что произошло между нами. Ты же, пока мы сюда не прибыли, не решался испытывать мое терпение. Отчего же теперь, перед Его Величеством Императором, осмелился ты вести столь оскорбительные речи? На все, что тобой было сказано, не стоит и отвечать. Напомню лишь (чтобы не забывали вы о том и страшились меня, будучи от природы трусливым, как женщина), что я не только взял вас в плен, но и сломил ваше мужество, ибо вы, Карамань, предпочтя жить, а не умереть достойно, встали передо мной на колени посередине палубы и сложили руки крестом, поступившись честью, а затем произнесли слова, столь ужасные для тех, кто знает, что такое доблесть: «Я твой пленник, а ты мой господин». В тот час доказал я тебе, что во мне — сердце рыцаря, и сохранил тебе жизнь, которую купил ты столь дорогой ценой. А сей достойный владыка Индии, находясь в родстве с тобой и движимый долгом и благородством, пришел сюда вместе с тобой. Помните, сколь разумный совет дал он вам на корабле? Вы же, вместо того чтобы поблагодарить его за это, обрушили на него свой гнев. Трудно и припомнить, кто был более недостойным, чем вы, королем, разве что — король Польши, каковой в день, назначенный королем Германии для сражения с ним, бежал с поля боя.

Тут Тирант закончил свою речь, а Император приказал немедленно взять под стражу обоих королей, посадить их в железную клетку и как следует охранять.

После этого Император вместе с дамами спустился с помоста и все отправились в большой храм Святой Софии. Там воздали они хвалы и благодарность Благому Господу, а также Его Святой Матери и Госпоже нашей за великую победу, которой добились христиане. Тирант шел под руку с Императрицей, а та говорила Тиранту, сколь довольна его успехами. Она сказала ему:

Маршал, никто в мире не добился большего величия, чем вы, ибо благодаря вашему рыцарскому искусству, а также необыкновенной изобретательности победили вы и покорили этих двух королей во славу себе и на пользу всей Греческой империи. Вижу я вашу доблесть, и так захотелось мне, чтобы в прежние времена, тогда, когда отец мой был властителем Римской империи, а моей руки просили тысячи влюбленных в меня, — чтобы вы тогда приехали в Германское королевство. Увидь я вас в то время, из молодых людей я бы выбрала именно вас. Но нынче я стара и несвободна, а посему мои мечты запоздали.

Так беседовали они, пока не подошли ко дворцу.

Принцесса услыхала сии речи и сказала Тиранту:

Моей престарелой матери стало жалко себя, ибо и она не прочь поразвлечься, подогреваемая любовным пламенем. Из-за него она вся дрожит от нетерпения при виде вас, лучшего рыцаря во всем мире, преисполненного благородства. Она вспомнила о своей прежней необыкновенной красоте и полагает, что ежели бы вы приехали к ней в былое время, то она была бы достойна вашей любви. О, что за безумие желать невозможного и раскаиваться в добродетельной жизни, желая провести в распутстве свои последние дни!