Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Тут появились лекари, а Императрица закончила читать молитвы и подошла к Тиранту. Она спросила лекарей, когда разрешат они Тиранту пойти во дворец.

Дня через три или четыре, сеньора, — ответили те.

Императрица вышла вместе со всеми дамами, и Тирант остался с лекарями. Одному лишь Богу известно, как болела у него душа, когда Принцесса ушла.

А Принцесса, вернувшись к себе, принялась размышлять над словами, сказанными ей Тирантом. И нежность и любовь к нему так переполнили ей сердце, что впала она в беспамятство и упала без чувств на пол. Увидев ее в таком состоянии, придворные дамы громко закричали, так что их услышал Император и поспешил к дочери, опасаясь, что стряслось что-то непоправимое.

Когда же он увидел свою дочь лежащей на полу, будто она была мертва, то бросился к ней, скорбя и причитая изо всех сил. А мать ее положила голову своей дочери к себе на колени и так ужасно стенала и рыдала, что было слышно по всему дворцу. Лицо ее и платье были мокрыми от слез. Об этом немедленно послали сообщить лекарям, находившимся в покоях Тиранта. Явился туда один рыцарь и втайне от всех сказал им:

Поторопитесь, сеньоры, ибо ее высочество Принцесса в таком состоянии, что дай Бог поспеть вам застать ее в живых!

Лекари прервали свой ужин с Тирантом и поспешили в покои Принцессы. Сердце тут же подсказало Тиранту, что случилось что-то неладное с Принцессой, а услышав громкие крики мужчин и женщин во дворце, он совсем уверился в этом.

Он тут же встал, хоть ему и было очень плохо, и направился в спальню Принцессы. Там Тирант обнаружил, что Кармезина лежит в постели — она уже пришла в себя. Он узнал, что лекари едва-едва смогли спасти ее. Император же, удостоверившись, что его дочь в сознании, направился к себе в покои вместе с Императрицей. Лекари поддерживали его, ибо видели, что он совсем без сил из-за того, что произошло с Кармезиной. Тирант, в страхе, вошел в спальню Принцессы, приблизился к ней и, с испуганным лицом, начал жалобным голосом говорить ей следующее.

Глава 174

Никогда прежде не испытывал я, несчастный, такой боли, как теперь, когда подумал, что утрачено мной то единственное благо, которым, как я твердо надеялся, я располагал. А посему мне не терпится узнать, что за ужасная напасть доставила столько страданий вашему высочеству. И ежели бы зло могло вооружиться, то, клянусь водой, в которой меня крестили, я сразился бы с ним и так проучил его, что никогда впредь не осмелилось бы оно причинять мучения вашему высочеству. Но Господь, по бесконечной своей доброте, видя, что жизнь моя полна превратностей, смилостивился надо мной и — хоть я и великий грешник — услышал мои праведные молитвы о том, чтобы вы стали мне наградой за мою победу. Для меня же лучше умереть, чем жить, видя, на какие муки обречены вы, ваше высочество. И вот я, услышав крики, поначалу не мог понять, почему я так встревожился, но немедленно подумал о вас и, однако, сам себя уговаривал: «Если бы какое-нибудь несчастье случилось с Принцессой, она бы послала сказать мне об этом». Ведь необходимо было, чтобы я узнал о том, что с вами происходит. Но теперь я уверен, что вы, ваше высочество, забыли обо мне. И уж коли суждено было тому случиться, молю я всемилостивейшего Иисуса, дабы я сего не видел и умер поскорее, избежав злой судьбы и не терзая себе ни сердце, ни душу. Вы пережили такой ужас, но не призвали меня на помощь. Я же имею право знать о ваших несчастьях и не обрету вновь радости до тех пор, покуда мои сомнения не будут рассеяны.

Принцесса не замедлила ответить ему следующим образом.

Глава 175

Тирант, господин мой, прошу тебя, сделай милость и не лишай меня надежды, ибо ты один стал причиной недуга, постигшего меня, в то время как я думала о твоей любви. Любовь уже распоряжается мной больше, чем мне бы того хотелось. А я бы, конечно, предпочла сохранить ее в тайне до тех пор, пока не наступят радостные времена и не пройдут все мои страхи. Но на самом-то деле плохо мне удалось скрьггь мое чувство, потому что кто же сможет утаить огонь, если от него валит дым?[480] Слова эти, что я сейчас тебе говорю, идут от души и от самого сердца. И я прошу тебя отправиться теперь же к Императору, дабы ему не стало известно, что ты пришел сначала ко мне, а не к нему.

Тут Принцесса закрылась с головой одеялом, попросив Тиранта сделать то же самое. Затем она сказала ему:

Поцелуй мне грудь ради моего утешения и твоего отдохновения.

Тирант весьма охотно исполнил ее просьбу. И, поцеловав ей грудь, расцеловал затем ее глаза и лицо, а Принцесса сказала:

Сеньор, в данном случае награда — не по услугам, и потому упустить ее не так опасно, как мы того боимся. А кто этого испугается, потом раскается от стыда.

Тирант не захотел возражать Принцессе, но ушел от нее чрезвычайно довольный. Когда добрался он до покоев Императора и лекари его увидели, то стали они ему сильно пенять за то, что он встал с постели без их дозволения.

Но Тирант им ответил:

Если бы даже я знал, что это будет мне стоить жизни, я бы все равно пришел навестить сеньора Императора. Когда я видел, Ваше Величество, каким уставшим вы покидали меня и сколь поспешно, я не мог не понять, как важно, чтобы я пришел к вам.

Император ответил Тиранту следующим образом.

Глава 176

Нынче дочь моя вновь здорова, однако невероятные страдания, которые я испытал только что, невозможно и передать. Таковы мучения того, кто, имея один глаз здоровый, а другой больной, теряет здоровый. Вообразите, какое утешение испытала моя душа, когда узнал я, что Кармезина жива. У меня осталось лишь две дочери, из коих одну я потерял наполовину — я не могу ее ни увидеть, ни услышать, так как она вышла замуж за короля Венгрии. А посему в Кармезине — вся моя жизнь. И когда я увидел ее при смерти, то сам чуть не умер от горя. Но нынче возношу я хвалы и благодарности Всемогущему Господу, который избавил нас обоих от гибели. Теперь же мы вне опасности, и я себя чувствую замечательно. А посему прошу вас пойти проведать Кармезину — она весьма обрадуется вашему приходу.

Император с Тирантом долго беседовали, однако лекари беспокоились за Тиранта и просили его пойти к себе.

Оттого, что я нахожусь рядом с Его Величеством, силы мои, наоборот, прибывают, — отвечал он.

Император поблагодарил Тиранта за добрые слова, но попросил его исполнить то, что советуют лекари, правда, прежде посетив Кармезину. Тиранту, довольному любезными речами Императора, все же больше хотелось находиться не с ним, а с Принцессой.

Придя в спальню Принцессы, Тирант нашел там Императрицу, которая очень ему обрадовалась. Они долго говорили о болезни Тиранта, и тот в конце концов увидел, что ему не удастся побеседовать с Кармезиной. Он вынужден был покинуть ее, опасаясь, как бы не пришли лекари и не донесли Императору, как он ведет себя с Принцессой. Тирант распрощался с ней, испустив изрядное количество вздохов, а прелестная Эстефания проводила его до лестницы и сказала на прощанье:

Сеньор Тирант, избавьте меня от страданий или предайте смерти, а затем похороните мое тело, омытое слезами, посередине того пути, коим проследует этот счастливец главный коннетабль, чтобы он смог сказать: «Здесь покоится та, которая больше всех меня любила». Я, несчастная, достойна сей награды, ибо я вся дрожу, словно колеблемые легким бризом нежные колосья пшеницы. Кровь стынет в жилах, леденя мое тело и сердце. И вместо того, чтобы слышать хвалы, получаю я укоры. Но я ни в чем не раскаиваюсь, хоть и преследует меня злая судьба. Что такого я сделала? За какой грех вынуждена я жить в разлуке с тем, из-за кого терплю столько бед? Одно лишь мне осталось утешение — сны и видения, являющиеся мне по ночам. Так скажите же, сеньор Маршал, неужели не будет мне избавления от столь мучительных страданий?

На это Тирант ответил ей так.

Глава 177

Язык наш выражает то, что хочет сердце. Рыцарю же необходимо от природы быть благоразумным. Если он разучится сражаться, то будет презираем всеми благородными и честными рыцарями — ведь владение оружием главное их наследство. И ежели бы видели вы, с каким благоразумием ведет себя Диафеб в сражении, какие тогда отдает приказы, то набрались бы похвального мужества, помня о том, какой чести можете достигнуть благодаря Диафебу. Молчание зачастую говорит больше, чем слова. Но я, сеньора, скажу вам, что будет. Вы сами слышали, как Ее Величество Принцесса повелела мне отправиться в лагерь, чтобы я исполнил свои обязанности. Поскольку все так верят в меня, я не могу не ехать. И когда я окажусь в лагере, то, будь наш коннетабль хоть во чреве какой-нибудь рыбы[481], я его достану оттуда и пошлю к вам.