Обладая лицензией на охоту и рыбную ловлю, которую она унаследовала от своего покойного мужа, она в свою очередь сдавала землю в аренду нескольким французам — рыбакам или скромным земледельцам, которые поселились здесь со своими женами и сожительницами-индианками, а также с целой кучей маленьких метисов. Всего здесь было около дюжины домов, в которых проживали шестьдесят — семьдесят человек.
«Ларошелец» бросил якорь напротив этих мест, обладавших первозданной красотой.
На высоком берегу стоял прочный, сделанный из бревен и камня дом, к которому вела обсаженная люпинами тропинка.
Обилие этих небесно-голубых, розовых и белых цветов с их гигантскими стеблями придавало этому уголку земли вид королевского парка.
Но в доме и в округе никого не оказалось, хотя в очаге еще тлели угли, а во дворе кудахтали куры.
— Они, должно быть, убежали со своей кухонной утварью, увидев наш корабль, — сказал один из матросов, хорошо знавший здешние места. — Так все здесь поступают, особенно французы, которые живут отдельно от других и не имеют возможности организовать свою оборону. Если появляются мародеры-англичане, то лучше уж спрятаться на несколько дней в лесу, чем быть захваченным в плен и увезенным в Бостон, где тебя заставят есть ячменную кашу. А французы испытывают какой-то священный ужас перед этой пищей пуритан!
Пассажиры «Ларошельца» решили попытать счастья у братьев Дефур, которые жили в полумиле отсюда.
Им повезло, и они застали дома третьего из них, Амедея, оказавшего им без лишних слов щедрое гостеприимство. Старшие братья еще не вернулись из экспедиции к реке Святого Иоанна. Амедей и младший из братьев вместе с их котом (а кот был большим, толстым и молчаливым и очень напоминал своих хозяев) охраняли дом, охотились и рыбачили. Нужно было подготовиться к зиме, выменять пушнину, которую приносили индейцы, собрать урожай зерна и картофеля, откормить свинью, накоптить мясо дичи. Они жили, как сельские помещики, копя деньги ради далекой мечты — вернуться богатыми во Французское королевство. А если не вернуться, то просто чувствовать себя обеспеченными и иметь возможность жить в довольстве до последнего дня своего. Понятно, что эти люди не испытывали особого желания, чтоб их беспокоили всякие губернаторы, иезуиты или сборщики налогов.
Зато их услужливость по отношению к друзьям была безграничной. Так, чтобы угодить Пейраку, старший брат обобрал солдат форта Марии, в результате чего те вынуждены были поступить на службу к графу… Амедей сразу согласился провести Анжелику на другую сторону перешейка к заливу Святого Лаврентия.
Он возьмет с собой в качестве носильщиков нескольких своих людей. На весь поход уйдет дня два, может быть, и меньше, так как болота и торфяники в конце лета почти высохли и ходить по ним стало легко.
Несмотря на все свое нетерпение, Анжелика не могла отправиться в путь сразу на следующий день. Нога ее распухла и разболелась. Состояние раны, на которую в Порт-Руаяле она не обратила особого внимания, ухудшилось после того, как на нее попала морская вода, и она превратилась в язву, с трудом поддающуюся лечению. Анжелика решила остаться хотя бы на один день, чтобы дать отдохнуть ноге и попытаться наложить другую травяную примочку, надеясь, что новая окажется более действенной, чем та, которую она использовала до сих пор.
Чтобы как можно скорее отправиться в путь, она решила хорошенько отдохнуть. Место это находилось буквально на краю света, в глубине Французского залива, в узкой бухте, где ежесуточный прилив достигал высоты в двенадцать метров. Казалось, что уж здесь-то никто не станет вас разыскивать.
Напрасные надежды!
Когда после полудня Анжелика проходила через гостиную, она увидела там ожидавшего ее маркиза де Виль д'Авре, одетого в широкополый камзол, жилет с цветочками и туфли на высоких каблуках. Одной рукой он опирался на трость с серебряным набалдашником, а в другой держал краснощекого мальчугана примерно четырех лет, с кудрявыми светлыми волосами под шапочкой из красной шерсти. Мальчик поразительным образом был похож на маркиза.
— Анжелика! — воскликнул маркиз. — Как я рад вас видеть! — и добавил с огорченным видом:
— Я узнал, что вы здесь! Нехорошо! Вы не предупредили меня, еще бы немного, и вы бы уехали, не повидавшись со мной…
— Но откуда я знала, что вы находитесь в этих краях?! Глаза Анжелики вопросительно переходили с губернатора на ребенка…
— Да, да, — сказал маркиз с гордостью. — Это мой сынок. Разве он не очарователен? И затем добавил:
— Это также последний ребенок Марселины. Вы с ней не знакомы? Очень жаль! Надо ее видеть, когда она вскрывает мидии!.. Поздоровайся с мадам, Херувим!.. Его зовут Херувим… Это имя ему очень подходит, не правда ли? Почему вы поселились у этих презренных мужланов, братьев Дефур, вместо того, чтобы остановиться у Марселины?..
— Мы к ней заходили, но ее не было дома!
— Да, правда! Мы ушли в лес, захватив с собой чаны для варки пищи. Французские акадийцы всегда так делают. Как только они видят незнакомый корабль, они забирают с собой свои чаны и скрываются в лесу, где живут и готовят пищу вместе с дикарями… Это очень забавно!.. Но в данном случае я почти был уверен, что узнал один из кораблей господина де Пейрака. Поэтому я настоял, чтобы вечером все мы вернулись домой.
Он с раздражением осмотрелся вокруг.
— Как вы можете общаться с этими невеждами? Они не только относятся ко мне без должного почтения, отказываются оплачивать лицензию на охоту и платить налоги с доходов. Знаете, что они еще сделали: они совратили с пути истинного Александра!.. Да, да, совратили. Они наняли его, чтобы поднять уровень воды в Малом Кодиаке для их торговых судов. И вот Александр уже потерян для нас. Он скоро станет таким же мужланом, как и они, есть будет руками, спать с дикарками… Это возмутительно! Но я написал в Квебек жалобу на них… Я вам прочту это письмо до того, как его отправлю. Сколько времени вы еще останетесь здесь?
— Я хотела бы уйти завтра, — сказала Анжелика. — Но у меня рана на ноге, и мне никак не удается ее залечить. Я боюсь, что мне трудно будет пройти пешком несколько лье.
Губернатор сразу же оживился.
— Я вас поставлю на ноги! Бедное дитя! Сядьте здесь! Покажите вашу рану. Я немного знаком с фармакопеей.
Он действительно оказался довольно компетентным лекарем. Они пришли к общему выводу, что рану нужно лечить козьим жиром или белым мясным отваром.
— Я вам пришлю это не позже чем завтра. Я всех здесь знаю. У меня даже отличные отношения с шаманом из соседней деревни. Но нужно вести себя разумно, дитя мое. Длительные переходы вы сможете делать не раньше, чем через несколько дней, и вы это понимаете.
