Какой бы затерянной в болотах ни была вверенная ему крепость, комендант не забывал о войне, он и его воины помнили в лицо всех входящих и выходящих, прорваться по узкому подъемному мосту было задачей сложной, да и мост с началом войны подняли. Разведчики поняли, что большего не узнать, и вернулись.
Получив донесение, Шандер с Диманом посовещались и выдвинули к берегу Ганы тайные посты, а в устье реки на всякий случай ввели несколько кораблей. Флота в Таяне и в помине не было, но годоевцы могли соорудить плоты, которые корабельные пушки пустили бы на дно. Приличной же сухопутной дороги из Вархи в Эланд не имелось. И все же… Как и зачем крепость оказалась в руках ройгианцев? Разве что Михаю во что бы то ни стало понадобилась голова бывшего императора…
Рене происшедшее очень не понравилось, и Прашинко, несмотря на реку и болота, отправился к крепости. Вернулся пылевичок очень расстроенным. До самой цитадели он не добрался, но все и так было ясно: присутствие Осеннего Ужаса в окрестностях Вархи ощущалось сильнее, чем даже в Гелани, но как выкурить ройгианцев из крепости, никто не представлял.
— Дожили, — проворчал Рене.
— Стратегической роли Варха не играет, — заметил жаб. — Расположена она в малонаселенном месте, и оттуда никто не выходит.
— Что ж, придется смириться с тем, что в Вархе засела эта зараза….
— Было очень неосмотрительно помещать важного пленника на примыкающем к источнику заражения берегу, — указал Жан-Флорентин. — Есть достаточно признаков, чтобы утверждать, что Гана — часть древней Явеллы. Я недооценил твою гипотезу о связи названия крепости, выстроенной в крайне необычном месте, с заклятием или божбой, употребленной Годоем. Зато теперь очевидно, что захваченную крепость адепты Ройгу превращают в место Силы. Когда они будут готовы, они попробуют прорваться через Явеллу, но все говорит о том, что основной удар нанесут через Горду. Вода жива и сильна, а Всадники, сдерживая прорыв, разрушают сами себя. Если магия Ройгу это позволяет, что вполне вероятно, собираемые в Вархе силы будут вливаться в атакующий Горду фантом. Конечно, любая теория должна быть подтверждена практикой. Спроси совета у эльфов; если кто и может приблизиться к Вархе, то это Светорожденные.
— А то я бы не догадался, — поддразнил Аррой своего приятеля.
— Ты хватаешься за двадцать дел одновременно и поэтому можешь упустить нечто важное. И потом, ты слишком эмоционален и уделяешь излишнее время обдумыванию отношений с женщинами таянского королевского дома. Впрочем, тебя извиняет то, что ты еще должен обрести великую любовь и спасти Тарру…
Дальше Аррой не слушал, так как рассуждения философского жаба о его миссии стали для адмирала столь же обыденной неприятностью, как дождь со снегом в месяце Волка или вечные туманы в устье Агаи. Мысли Рене уносились к горной речке Жавейке, впадающей в реку побольше, которая, в свою очередь, вливалась в Гану, по словам академиков проторившую собственную дорогу к морю не столь уж давно, а до этого вливавшуюся в Адену. Эмзар считал, что это и есть Явелла, Жан-Флорентин с ним соглашался. Лебеди решили встать стражей именно на этом рубеже; возможно, они поймут, что происходит в Вархе.
Проклятье, почему это кажется ему столь важным? Потеря в общем-то никому не нужной крепости не сравнима с лагской катастрофой. Откуда же уверенность, что он что-то сделал не так?
Со стороны ведущей к воде лестницы раздался быстрый топот.
— Проше дана, на вас ждуть!
— Скажи, я сейчас.
— Слухаю, монсигнор!
— После войны я тебя на три года загоню в Академию, — пригрозил Рене. — Будешь изучать изящную словесность…
3
Марциал-Этьен-Виктор Одуа ре Изье с небрежной улыбкой сбежал по покрытой черно-желтым ковром главной лестнице императорского дворца. На красивом лице новоявленного вице-маршала не отражалось ничего, кроме уверенности в себе и удовлетворения от продолжительной беседы с регентом, хотя внутри его все кипело. Хуже всего, что он не понимал, был ли приказ Годоя наградой за оказанную на Лагском поле помощь или же замаскированной под милость ссылкой, если не смертной казнью.
Младший брат некогда всесильного, а ныне чахнущего в болотах Внутреннего Эланда Бернара никогда не страдал щепетильностью, заботясь лишь о своих интересах и своих удовольствиях, но дураком и трусом он не был. Высокий пост в армии он получил вполне заслуженно, это признавали даже многочисленные недоброжелатели семейства Одуа. Марциал мог бы греться в лучах братней удачи, прожигая жизнь, но младший Изье, с детства испытывая тягу к армии, повел себя совсем не так, как от него ожидали. Он не чурался утомительной гарнизонной службы, слушал опытных офицеров, а родственными связями если и пользовался, то лишь помогая товарищам.
Потом молодой Одуа накоротке сошелся с сыновьями безземельных, но лихих южных дворян, в огромном количестве съезжавшихся в Мунт за удачей. Именно Марциалу принадлежала идея собрать южан в полк, капитаном которого он и стал. Как женоподобный братец ненавистного всем арцийским дворянам временщика добился уважения и безоговорочного подчинения, оставалось личной тайной Марциала, но его молодцы за своего капитана готовы были змей живьем глотать.
Заносчивые и смелые, южане объявили негласную войну арцийским гвардейцам, и потасовки между двумя привилегированными полками стали неотъемлемой частью столичной жизни. Жители Мунта дружно встали на сторону людей своего любимца Ландея, что лишь сплотило южан вокруг их молодого командира.
Марциал и Франциск вечно вступались за своих надо и не надо хватавшихся за шпаги подчиненных, и неожиданное согласие брата Бернара с маршалом поразило императорский двор, как громом. Марциал, в отличие от своего брата и Базилека, встал грудью против допуска в Арцию тарскийско-таянского войска. Когда же стало ясно, что Годой, вместо того чтобы идти на Гверганду, повернул на Мунт, капитан южан прилюдно залепил своему брату пощечину, снискав одобрение Франциска. Оба отнюдь не обольщались насчет исхода кампании, понимая, что она будет трудной и непредсказуемой. Оба надеялись победить. Казалось, старые враги примирились.
На Лагском поле Марциалу и его южанам Франциск уступил решающую роль на конечной стадии боя. Когда Годой бросит в огонь все имеющиеся у него резервы и завязнет перед укрепленным лагерем, Марциалу следовало нанести завершающий удар из засады. Это вполне устраивало младшего Одуа ре Изье, позволяя и сохранить своих людей, и отличиться. Перед началом сражения Марциал о предательстве не помышлял; иди все по плану, он со своими молодцами сыграл бы отведенную ему роль с блеском.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
