— Ага, — фыркнул Кирилл. — Объяснила… просьбой о разводе.
— Слушай, ну это бред! Она ж его знает от силы пару недель, так? — и, дождавшись кивка, продолжил, — а с тобой она уже черт-те сколько. Думаешь, стала бы разрушать семью ради мимолетной интрижки? Должно быть что-то еще! Думай!
— Что тут думать? Не любит она меня. Всё просто.
— Ага, раньше как мартовская кошка за тобой бегала, дочку родила, жила с тобой столько, а сейчас вдруг не любит? — возмутился Натан.
— Ты всего не знаешь, у нас давно не всё гладко, — ответил Кирилл нехотя.
— А у кого гладко? — развел руками друг. — Покажи мне такую пару, и я скажу, что они врут. Выясни, трахается ли она с тем блондином. Если нет, бери в оборот и возвращай в лоно семьи, подари ей что-нибудь, свози на острова. Что мне, тебя учить, что ли? Ты же ее любишь, вижу.
— Вряд ли у меня получится после того, что я сегодня сделал, — Кирилл с отвращением покачал головой.
— Что ты сделал? — нахмурил брови Натан.
— Давай не будем об этом. Лучше расскажи, как прошла новая презентация, а то я ни сном ни духом.
Натан заказал две порции закусок и завел длинный рассказ о том, как ему удалось очаровать совсем безнадежных клиентов.
Кирилл делал вид, что слушает, а сам мгновенно погрузился в себя.
«Всё же надо было ее брать в „Полярис“, — думал он, наблюдая за активно жестикулирующим другом. — Но откуда я знал, что она осмелится такой фортель выкинуть. Всё бы ничего, если бы не этот крендель. Хотя, может, Натан и прав, и крендель совсем ни при чем. Она тоже так сказала.... Но ведь раньше ее всё устраивало! Может, действительно попытаться ее вернуть? Надавить как-нибудь… Нет, ну это бред. Ну сломаю ее в очередной раз, ну вернется. Дальше что? Жить как на пороховой бочке и ждать, когда снова потребует развода? Нет, я так больше не могу».
Кирилл механически впихивал в себя салат, а голова по-прежнему шла кругом.
Давно нужно было с ней как-нибудь помириться, но ведь он пытался это сделать не один десяток раз, разве что танцы с бубнами вокруг нее не устраивал. Всё без толку.
Признаться, думал, ей и так неплохо. Живет себе тихонечко, улыбается ему миленько, вся такая послушная. И не догадывался, что она давно подумывает о разводе. Ведь заикалась об этом когда-то, но Кирилл думал, что это было сказано сгоряча, тогда он не придал значения ее словам. Хотя, конечно, сам дурак, мог бы и догадаться, что молодая кровь рано или поздно взыграет, и Кира посмотрит на сторону. Секс у них в последний раз был еще при царе Горохе.
Тоска всё больнее сжимала сердце, конца мучениям не предвиделось.
— Москва, вызывает Кремль! — неожиданно громко сказал Натан. — Ты вообще хоть что-то из моего рассказа услышал?
— Знаешь, мне, наверное, лучше домой. Голова разболелась, — ответил Кирилл и потянулся в карман за ключами.
— Э нет, друг сердечный, ключи на базу! В таком виде ты за руль не сядешь! — пробасил Натан.
— Я трезвый, — отмахнулся Кирилл. — Не хочу оставлять здесь машину.
— Даже не думай. Давай ключи, я тебя отвезу, потом вернусь за своей тачкой.
Натан кинул на стойку пару купюр и пошел к выходу.
До дома добрались в полдесятого. Натан проводил Кирилла до второго этажа и не без удивления отметил, что тот и не думает отправляться в спальню.
— Ложился бы ты лучше баиньки, — напутствовал он друга. — Утро вечера мудренее. Я ж тебя знаю! Просидишь тут до утренних петухов, а завтра с клиентами встречаться. Или не поедешь?
— Ага, если я не поеду, отец в больницу с инфарктом ляжет. Они ж нам могут принести полугодовую выручку, — безрадостно ответил он, заходя в кабинет.
— Значит, иди спать, — настаивал Натан.
— Не усну, — бросил Кирилл и направился прямиком к барному шкафу.
— Ну ее, эту машину, — пожал плечами друг. — Составлю тебе компанию.
Кирилл кивнул, схватил с полки первую попавшуюся бутылку и направился к столику возле дивана. Натан задержался у бара, разглядывая вереницу бутылок.
— Вижу, коллекция пополнилась… — восхитился он. — Чего только нет! Ба, да у тебя тут «Dalmore „Ceti“» тридцатилетней выдержки! Выпьем красавицу?
— Давай, звони… — бубнил Кирилл себе под нос.
— Что ты там делаешь? — спросил Натан, заметив, что друг застыл у экрана камеры возле домофона, что располагался у двери в кабинет. — Кто-то пришел?
Подошел посмотреть сам. Изображение шло с камеры у ворот — яркий уличный фонарь освещал застывшую у калитки худенькую фигурку девушки. Та стояла в нерешительности и гипнотизировала дверной звонок.
