— Ну вот, мой друг продал коати торговцу, который дал ему взамен мачете — длинный нож и сказал, что купит любое животное, пойманное моим другом, и отдаст в зоопарк на берегу — это далеко отсюда… Зоопарк — это место, где животных держат в клетках, чтобы люди могли на них смотреть. Торговец пообещал, что заплатит много денег, больше тысячи крузейро, за живого ягуара.
— Тысяча крузейро? Зачем тебе так много денег? — удивилась девочка.
Индеец замотал головой:
— Не знаю. — Немного подумав, он упрямо продолжал: — Знаю только, что с тысячью крузейро я стану богатым человеком, самым богатым в поселке. Все будут меня очень уважать.
— Одному человеку не под силу поймать ягуара, — убежденно возразила девочка.
— У этой самки только три лапы, она не может быстро бежать. И она ранена. Я сделаю сеть из лиан, которые ты принесешь, а потом…
Он остановился, не зная, что произойдет потом. Урубелава понимал, что поскольку торговцы покупали живых зверей, то, значит, существует какой-то способ их отлова, но не знал какой и не хотел признаваться. «Должен же быть какой-то способ», - думал индеец. Он слышал, что детенышей забирали из логовищ, но сейчас…
— Я придумаю, как загнать ее в сеть, потом мы свяжем ей лапы и отнесем в поселок. Я пошлю в город мальчишку, чтобы он сказал торговцу, что я поймал хорошего ягуара, и торговец даст мне деньги. — Урубелава кивнул, убеждая себя в этом. — Вот как это будет…
— А деревья? Когда мы сосчитаем деревья? — напомнила девочка.
Он пожал плечами.
— На день или на два позже, какое это имеет значение? — И снова повторил, яростно тряся головой: — Вот как это будет…
Они зажарили индейку над костром, насадив оба куска на ветку. Потом съели птицу, разрывая сочное мясо пальцами, и отправились по следам раненого зверя.
Урубелава шел впереди, внимательно разглядывая следы и время от времени припадая к земле там, где было плохо видно. Девочка держалась в нескольких шагах позади. Она гордилась той легкостью, с какой отец разгадывал следы. «Мой отец необыкновенный человек», - думала она.
Миновав широкий нависающий уступ, они вышли к небольшой ложбинке, поросшей кустами. Индеец обернулся и знаком приказал дочери остановиться. Девочка послушно присела на корточки возле куста. Индеец проворно полез к ложбинке. Там склон был гораздо круче. Соскользнув обратно, Урубелава наклонился к уху дочери и зашептал:
— Она все еще там, в кустах; я не видел следов, ведущих из ложбинки. Она еле-еле ходит, ковыляет на трех лапах. Она серьезно ранена. Сильному мужчине не составит труда поймать ее.
Девочка беспомощно оглянулась по сторонам.
— Лианы… где мне найти лианы для сети?
Урубелава покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. — Мы сначала посмотрим, где животное.
Он осторожно полез в заросли, раздвигая кусты концом лука и держа наготове стрелу.
Девочка следовала за ним. Сердце ее так трепетало, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Внезапно индеец застыл как вкопанный.
— Животное мертво, — разочарованно произнес он.
Марика стояла у него за спиной, во все глаза уставившись на распростертое тело ягуара.
Бишу неподвижно лежала с закрытыми глазами. Возле головы запеклась лужица крови. Урубелава нагнулся, ткнул луком бездыханное тело и изумленно сказал:
— Нет, она еще жива. — Он проворно отступил назад и улыбнулся дочери: — Видишь? Я решил ее поймать, а это оказалось совсем просто.
Девочка молчала, не в силах оторвать взгляд от животного. Она думала о том, что перед ней лежит самое прекрасное животное, которое она когда-либо видела, и о том, что кто-то пытался убить его. Девочка почувствовала огромную жалость к ягуару. С тех пор как ей минуло два года, она ни разу не плакала, но сейчас на глаза навернулись слезы.
— Бедное создание, — прошептала она по-португальски, что прозвучало как «У побру бишу».
Урубелава размотал обвязанную вокруг пояса длинную веревку и снова прикоснулся к телу Бишу концом лука. Удостоверившись, что животное по-прежнему без сознания, он отрезал ножом три куска веревки: один для передних лап, второй для задних, а третий для того, чтобы обвязать вокруг шеи ягуарихи и волочить добычу за собой.
Будь у него помощник, они вдвоем привязали бы животное к шесту и несли на плечах, но Марика была слишком хрупкой. Когда она попыталась помочь, Урубелава резко прикрикнул:
— Отойди! Если она придет в чувство…
Он наклонился и обвязал конец веревки вокруг шеи зверя. Когда же стал связывать передние лапы, Бишу очнулась: она учуяла ненавистный, враждебный запах человека. С быстротой распрямляющейся пружины она слепо выбросила вперед три здоровые лапы.
Индеец опрокинулся на спину, залитый кровью, хлеставшей из глубокой рваной раны на груди. Девочка завизжала и бросилась на землю, спрятавшись под одеялом. Когда же она отважилась выглянуть, Бишу исчезла.
Урубелава, потрясенный, пытался подняться на ноги, потирая грудь окровавленной рукой. Взглянув на отца, Марика расплакалась, но он мужественно выдавил:
— Пустяки, небольшая царапина…
Четыре параллельных, обильно кровоточащих полосы тянулись от плеча до самой набедренной повязки. Индеец окинул их мрачным взглядом — боли он почти не ощущал. И попытался успокоить дочь:
— Мы вернемся к костру, вотрем в раны пепел, и они быстро заживут. Это пустяки.
Девочка кивнула, опустила глаза. Ей было стыдно за проявленную трусость. Но, обернувшись, она увидела, что отец улыбается. Указав на раны, он сказал:
— Мы расскажем всем, что на меня напал ягуар, а я ударил его луком — и он в ужасе бежал.
Когда они снова вышли в путь, Урубелава еще долго смеялся, вспоминая свою шутку, а Марика то и дело оглядывалась в ту сторону, куда скрылась Бишу. Необъяснимая грусть охватила ее.
Глава 4
«Бежать. Бежать как можно дальше», - мелькнуло в голове, когда она ощутила пугающее прикосновение человеческих рук.
Бишу мчалась так быстро, как только позволяла искалеченная лапа. И, лишь выбившись из сил, остановилась в изнеможении, с колотящимся сердцем и понюхала воздух, чтобы убедиться, что враг остался далеко позади.
Прямо над головой Бишу заметила склонившееся сучковатое дерево, на которое можно было легко забраться. Вскарабкавшись по стволу, она растянулась на высоком суку и попыталась сорвать опутывавшую шею веревку острыми когтями здоровой лапы или дотянуться до нее зубами. От веревки исходил ненавистный запах, настолько сильный, словно индеец находился совсем рядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
