Вечером 3 августа Молотов принял Шуленбурга, повторившего ему формулу Риббентропа об отсутствии неразрешимых проблем от Черного до Балтийского моря и желании Германии нормализовать отношения с Советским Союзом по всем азимутам. Молотов был холоден, отметил недружественные акции Германии: антикоминтерновский пакт, поддержку действий Японии, отстранение СССР от Мюнхенского договора — и закончил тем, что он, Молотов, не видит пока изменения позиции Германии. Шуленбург, знавший о переговорах СССР с Англией и Францией, рекомендовал Риббентропу предпринять новые шаги, чтобы заинтересовать Кремль.
Параллельные переговоры с Францией и Англией о военном сотрудничестве шли в крайне медленном темпе, не давая больших надежд Сталину на их завершение. Когда 11 августа 1939 г. делегация Англии и Франции прибыла морским путем в Ленинград, а оттуда в Москву, оказалось, что ее члены суть чиновники низкого ранга с туманными полномочиями. По этой причине нарком обороны К. Ворошилов и начальник генштаба Б. Шапошников не могли добиться от них решения вопросов о проходе советских войск через Польшу, Румынию и Прибалтику для соприкосновения с Германией, у которой тогда не было общих границ с Советским Союзом. Наша военная доктрина, воспитание войск и уставы РККА предполагали ведение наступательных военных действий на чужой территории. Кроме того, Англия собиралась выставить к первой фазе войны с Германией всего 16 дивизий (18). Переговоры с Францией и Англией 21 августа были перенесены на сентябрь месяц.
Прежде чем перейти к главному событию тех лет — заключению договора о ненападении между СССР и Германией, необходимо остановиться на взглядах Сталина на предстоящую войну. Это не так просто сделать, учитывая скрытность и коварство этого Великого Империалиста, противоречивость его высказываний, многие из которых засекречены до сих пор, либо утрачены, либо произнесены в угоду политическому моменту, а зачастую с целью дезинформации. Не вносит большой ясности и нашумевшая книга В. Суворова (260), включающая, наряду с интересными мыслями, много эмоциональных и качественных оценок. Начиная с 1927 г. в закрытых речах Сталина звучат уверенные слова о неизбежности новой империалистической войны. Для расчетливого политика это не только слова, но и программа вооружений, стратегии и конкретных мероприятий. Суть политики Сталина не отличалась новизной и сводилась к сохранению нейтралитета до тех пор, пока «враждующие стороны не истощат друг друга взаимной борьбой, которая им не по силам». Или: «Втянуть Европу в войну, оставаясь самому нейтральным, затем, когда противники истощат друг друга, бросить на чашу весов всю мощь Красной Армии» (254). К середине 30-х годов Сталин был убежден в том, что: 1. Противником СССР будет Германия; 2. Война на два фронта для Германии явится катастрофой; 3. В случае нападения Гитлера на Польшу ситуация второго фронта становится более чем вероятной из-за гарантий, данных Польше Англией и Францией. К самой Польше у Сталина был особый счет из-за границ, навязанных СССР Рижским договором 1921 г. Эти границы явились результатом поражения Красной Армии в 1920 г. во время броска на Варшаву командарма Тухачевского. В морально-политическом плане Сталин был готов к столкновению с Германией. Об этом свидетельствует его внешняя и внутренняя политика 1936–41 гг. — укрепление режима личной власти, милитаризация экономики, военная доктрина, уставы РККА, воспитание армии и народа в агрессивном духе и в духе личной преданности вождю. После визита Шуленбурга Сталин продолжил двойную игру — с Англией, Францией и Германией одновременно.
События следующего месяца раскручивались стремительно, как в голливудском боевике. Во время московских переговоров с англо-французской делегацией и параллельно им, в Берлине 12 августа и в Москве 14 августа, произошел интенсивный советско-немецкий зондаж по широкому кругу вопросов. 16 августа Гитлер предложил Москве «провести глубокое и быстрейшее прояснение советско-германских отношений по актуальным вопросам» и сообщил, что начиная с 18 августа Риббентроп готов в любое время прибыть самолетом в Москву с полномочиями от фюрера, чтобы обсудить весь комплекс проблем и подписать соответствующие документы. Гитлер торопился, т. к. нападение на Польшу планировалось на 1 сентября 1939 г., и ему были нужны ясность и уверенность в успехе. Видя спешку Гитлера, Москва реагировала вяло, ожидая авансов и требуя «основательной подготовки визита» и неафиширования его. 19 августа Шуленбург дважды посетил советский МИД. Во время первого визита по приказу фюрера он еще раз повторил аргументы Гитлера и многозначительно намекнул Молотову, что в конфликте с Польшей «должны быть приняты во внимание русские интересы». Молотов был опять холоден, настаивал на подписании торгового договора, опубликовании его, а затем уже на подготовке договора о ненападении. Шуленбург ушел ни с чем. Через два часа его возвратил в МИД сам Молотов и сообщил, что если подписание торгового соглашения состоится завтра, т. е. 20 августа, то рейхсминистр может прибыть в Москву 26–27 августа. Гитлер дал указание своей делегации подписать торговое соглашение 20 августа и отправил «вождю мирового коммунизма» личное послание. В нем говорилось: «…Я вторично предлагаю Вам принять моего Министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как пакт о ненападении, так и протокол… Я был бы рад получить от Вас скорый ответ. Адольф Гитлер. 20 августа 1939 г.» (19).
Как видим из текста, Гитлер очень торопил события и предлагал Сталину выгодную политическую сделку. Нашелся бы в те времена государственный деятель, который бы отказался от предложений Гитлера, будь они повернуты к Англии, Франции или другой стране? Едва ли. Во всяком случае, Сталин не отказался от сделки. В ней он получал «малой кровью» то, что все равно входило в его планы, — расширение границ СССР и отсрочку войны, к которой он был еще технически не готов. 19 августа произошло еще одно внешне рутинное событие — заседание Политбюро, на котором были обсуждены предварительные данные о переговорах с немцами, намечены границы требований и планы войны до «истощения воюющих сторон». Из-за утечки информации об этих планах Сталин, потерявший вдруг обычное хладнокровие, давал впоследствии опровержение газете «Правда» (255). Полные тексты письма Гитлера от 20 августа и ответного письма Сталина от 21 августа 1939 г. приведены в (19, 20).
Итак, 20 августа было подписано торговое соглашение, 23 августа пакт о ненападении сроком на 10 лет и секретный протокол к нему о разграничении сфер влияния. В советской сфере оказались Эстония, Латвия, Финляндия и Бессарабия. В немецкой — Литва. Польша делилась, согласно протоколу от 23 августа, таким образом, что белорусские и украинские земли, включенные в состав Польши по Рижскому договору 1921 г., а также часть Варшавского и Люблинского воеводств отходили СССР. Подписание документов завершилось банкетом, о котором Риббентроп сообщил Гитлеру такими словами: «Сталин и Молотов очень милы. Я чувствовал себя, как среди старых партийных товарищей». Сталин поднимал тост за здоровье Гитлера, а все вместе пили за «новую эру в советско-германских отношениях». По торговым соглашениям 1939 г. Советский Союз должен был получить из Германии крейсер «Лютвиц», рабочие чертежи линкора «Бисмарк», 30 самолетов «Мессершмитт-109», «Мессершмитт-110», «Юнкерс-88», образцы полевой артиллерии, приборы управления огнем, танки, формулу танковой брони, взрывные устройства, оборудование для нефтяной и электропромышленности, локомотивы, турбины, станки и другие изделия высокой немецкой технологии.
«Новая эра» началась 1 сентября 1939 г. нападением нацистов на Польшу. 17 сентября советские войска перешли границу Польши, не встретив сопротивления, взяли в плен 230 000 польских офицеров и солдат и остановились на линии несколько западнее, чем оговоренная в секретном протоколе от 23 августа. 19 сентября было оглашено совместное советско-германское коммюнике о «восстановлении мира и нарушенного вследствие распада Польши порядка». В Пинске и Бресте состоялись совместные парады «товарищей по оружию» и офицерские банкеты. Окончательная граница раздела войск СССР и Германии была уточнена в ходе повторного визита Риббентропа в Москву 28 сентября, когда был подписан еще один секретный протокол. Согласно последнему к советской сфере влияния отошла Литва. Довольный Сталин отметил на карте советской зоны территорию, которую в качестве охотничьего угодья он подарил Риббентропу (200). Так, одним росчерком пера Сталин вернул Советскому Союзу земли, принадлежавшие России до 1921 г., площадью 200 тыс. кв. км, с населением 12 млн. человек, в том числе — 7 млн. украинцев, 3 млн. белорусов, 2 млн. поляков. Есть множество свидетельств того, что население этих земель приветствовало Красную Армию. В очередном советско-германском коммюнике говорилось, что если западные страны не прекратят враждебных выпадов по поводу Польши, то «Германия и Советский Союз вынуждены будут рассмотреть вопрос о принятии необходимых мер».
