предам в ваши руки Ахилла!» — сказала она. Услыхав, какие доверительные отношения установились между ней и сыном Пелея, братья согласились. Однако они не были уверены, что смогут своими силами справиться с могучим Ахиллом и привели с собой в засаду многих троянцев. С ними среди прочих был также ликиец Главк. Братья не зря беспокоились, поскольку Пелид отправился на свидание с возлюбленной не один. Правда, он позвал всего двоих товарищей — Аякса Теламонида и Одиссея, — но зато каждый из них стоил целой сотни воинов.
Когда стемнело, Ахилл вошел в храм, где его уже ждала Поликсена. Они обменялись поцелуями, и царевна сказала: «Любимый! Я так редко вижу твое лицо! Позволь мне зажечь небольшой факел, чтобы я могла насладить глаза лицезрением твоей красоты». На самом деле свет нужен был ей лишь для того, чтобы спрятавшийся за статуей Аполлона Парис мог сделать удачный выстрел. Ахилл об этом не догадывался и согласился на ее просьбу. Несчастный! Теперь уже ничто не могло отвратить от него неминуемой гибели. Заключив Пелида в объятия, дочь Приама развернула его спиной к статуе. Парис тихонечко извлек из колчана стрелу, положил ее на тетиву, тщательно прицелился и пустил пернатую прямо в правую пятку Ахилла!
— Всесильные боги! — воскликнул тот, почувствовав сильную боль. — Что это со мной?
— Надеюсь, что это пришла, наконец твоя смерть! — крикнула Поликсена, отталкивая его от себя. — Или ты надеялся, убив стольких троянцев, остаться в живых?
— Коварная! — прошептал холодеющими губами Ахилл. — Ты обманула меня, чтобы отомстить.
— А ты хотел, чтобы я полюбила убийцу моих братьев? — отвечала царевна. — Ненавистный! Об одном я жалею: что здесь нет тех сотен и сотен троянских женщин, близких которых ты убил! Вид твоих мук мог вдохнуть надежду в их охладевшие сердца!
— Не долго тебе хвастаться своей победой, — с трудом проговорил умирающий. — Пусть я не увижу гибели Трои, я все равно заполучу после победы свою награду. И этой наградой будешь ты!
Тут Ахилл умер, не успев объяснить значение своих слов. Их страшный смысл стал понятен Поликсене гораздо позже.
Троянцы окружили поверженного врага и шумно радовались его смерти. «Погоди! — пригрозил Главк, наступая на грудь Ахилла, — мы еще и не то устроим! Припомним тебе, как ты ругался над телом нашего Гектора!» Он уже хотел проколоть ноги Пелеева сына и привязать его к колеснице, когда в храм ворвались Аякс с Одиссеем. Они ведь находились неподалеку и слышали каждое слово, а троянцы об их присутствии даже не подозревали. «Трусливое отродье! — крикнул сын Теламона, — бегите прочь и спасайте свои жалкие души! Не воображайте, что после смерти Ахилла у греков не осталось больше героев!» С этими словами он вонзил копье в живот Главку и поверг того на землю мертвым. Троянцы в ужасе бросились наутек, Аякс поднял на плечи тело Ахилла и понес его в лагерь. Одиссей шел сзади, готовый убить всякого кто приблизиться. Ему не пришлось долго ждать нападения.
— Их всего двое! — воскликнул Деифоб. — Нельзя позволить им уйти с телом Ахилла!
— Догоним их и убьем! — поддержал брата Парис.
Но легче было сказать, чем исполнить! Словно стая волков троянцы несколько раз набрасывались на Одиссея, а тот, подобно льву, отражал их удары своим грозным копьем. И хотя сыновьям Приама очень хотелось завладеть головой Пелида, пришлось им оставить эти мечты и возвращаться в город с пустыми руками.
Когда герои принесли в лагерь бездыханное тело Ахилла, греков объяла глубокая скорбь. Однако их печаль не шла ни в какое сравнение с великим горем Фетиды! Узнав о кончине сына, богиня вместе с сестрами всплыла со дна моря и начала такой безутешный плач, что многим сделалось просто не по себе. Семнадцать дней ахейцы оплакивали Ахилла, а на восемнадцатый сожгли его на огромном погребальном костре. Когда дрова прогорели, Фетида велела достать из кургана урну с останками Патрокла, и положила в нее кости сына. Так завещал сам Ахилл, который не хотел расставаться с другом даже после смерти.
20. Безумие Аякса
К несчастью, гибель Пелеева сына стала причиной новой большой ссоры между греческими царями. После Ахилла остались замечательные доспехи, изготовленные, как мы помним, самим Гефестом. Кто станет теперь их хозяином?
— Пускай оружие достанется тому из героев, кто более других потрудился, защищая тело моего сына! — решила Фетида.
— Я вырвал его из рук врагов и вынес на своих плечах! — воскликнул Аякс. — По справедливости, оружие Ахилла должно принадлежать мне.
— Не хочешь ли ты сказать, — отвечал Одиссей, — что проделал все это в одиночку, без меня? Или не я отразил сонмы троянцев, окруживших тебя со всех сторон?
— Что с того? — возразил сын Теламона. — Готов признать — ты убил многих, но все это были безродные крестьяне и ремесленники. Они и оружия толком держать не умели. А я сразил ликийца Главка — самого доблестного из всех нападавших.
— Вот как! — возмутился Одиссей. — Твое заблуждение происходит от того, что ты слишком рано повернулся к врагу спиной! Иначе ты успел бы заметить еще многих достойных противников. Взгляни на мой щит — в нем застряла дюжина стрел Париса. Не будь меня, все они торчали бы из твоей спины.
Мудрый Нестор попытался остановить ссору.
— Давайте доверим решение спора самим троянцам, — предложил он. — Кого они признают достойнейшим, тот и получит доспехи.
Агамемнон согласился с ним. Тотчас призвали нескольких пленных. Один из них сказал:
— Доблесть Аякса выше всяких похвал. Только благодаря его силе и смелости тело Ахилла избежало поругания.
Но другой не согласился с ним. «То, что сделал сын Теламона, мог сделать любой раб или носильщик, — сказал он. — Подлинную доблесть проявил Одиссей. Ведь именно он принял на себя всю мощь нашего удара». Остальные троянцы поддержали его мнение, и доспехи были вручены Одиссею.
Гордый Аякс был жестоко уязвлен своим поражением.
— Меня обманули, — твердил он всем и каждому. — Одиссей с Агамемноном подкупили пленных, и те сказали, что от них требовали. Да и когда это бывало раньше, чтобы побежденные судили победителей?
Увидев, что толку от его жалоб немного, Теламонид решился на отчаянный поступок.
— Я отомщу Одиссею за его коварство, — сказал он себе. — Ночью, когда все лягут спать, я проберусь в его шатер и изрублю его на куски. А потом пойду к Атридам и убью их обоих.
Вот какое страшное дело задумал он со зла! И не сносить бы Одиссею головы, не вступись за него богиня Афина. Она помутила Аяксу разум, так что тот вместо людей Одиссея бросился рубить
