и можно, — Прокофий Ильич замолчал, потом словно вспомнив о важном деле воскликнул: — А ведь мне же надобно вам признаться в ещё одном моём наблюдении!
— Да что вы говорите… И что же это за наблюдение? — Иван Иванович понимал, что Пуртов просто тянет время, прежде чем перейти к основному своему интересу, но решил дать ему возможность проиграть весь этот спектакль до необходимой кульминационной точки.
— Так оно может и не такое уж далёкое, да по мне так и не меньше по разумению-то…
— Ну так мне пока сие неизвестно, а потому ничего сказать не могу… — неопределённо ответил Ползунов.
— Так вроде бы дело обычное, — начал издалека Прокофий Ильич. — Мне же, сами знаете, приходится с разным народом дела иметь, всё же торговое дело, оно такое… широкое дело-то…
— Думаю, что так и следует ожидать, иначе ведь и никакой торговли, ежели дела широко не понимать-то.
— Вот, верно подметили! — подхватил Пуртов.
— Так не я это подметил, а из ваших слов такой вывод как-то сам собой выходит, — усмехнулся Ползунов.
— И это верно, — не стал отказываться Прокофий Ильич. — Но здесь ведь тоже от человека зависит, верно ведь? Одному хоть кол на голове теши, а ему всё как об стенку сухим горохом отлетает, а вот вы сразу суть дела усмотрели.
— Благодарю за столь лестный отзыв обо мне, но вы же что-то рассказать, кажется, хотели? — подтолкнул Ползунов разговор в нужную сторону.
— Верно, верно… — закивал Пуртов, — Так вот значится так и бывает, что с разным народом приходится дела-то иметь разные, а в этом вот марте месяце-то мне по плотницкой части надобно было одни мелочи порешать, значится, вот с нашими-то мастеровыми о сем дельце и сошлись мы…
— С плотниками по-разному можно сойтись. Одно дело, ежели столешницу изготовить, а совсем иное на дом брёвна обтесать, — Ползунов уже стал догадываться, о чём сейчас пойдёт речь, но решил не показывать своего понимания.
— Вот-вот, это вы, уважаемый Иван Иванович, верно опять подметили, да и ловко как высказали-то, «одно дело, ежели столешницу изготовить, а совсем иное на дом брёвна обтесать», — повторил с искренним удовольствием Прокофий Ильич. — Надобно записи за вами производить, дабы такие приметы не пропали-то за слабостью памяти людской.
— Ну, записи на сии слова делать нет нужды, да и разве в том наши резоны состоят, не для записей ведь встречи-то назначаем, верно? — Ползунов опять намекнул на то, чтобы Прокофий Ильич уже переходил к сути дела.
— Верно, здесь ничего возразить невозможно, — прищурился хитро Прокофий Ильич. — А я вижу, что вы, Иван Иванович, человек большого разумения, всё подмечаете так точно, что даже и не пойму отчего торговлей не занимаетесь до сего времени.
— Моё дело, Прокофий Ильич, это вот заводское управление и благоустройство, инженерное разумение и добыча всевозможного металла от руды. Торговля же разумения совсем иного порядка требует, вот как у вас, например. Вот потому вам и приходится сим делом заниматься, что имеете к тому расположение и навык.
— Пожалуй и это верно, — опять согласно кивнул Пуртов, — Что ж, возражать вам, Иван Иванович, как я вижу себе дороже, — он рассмеялся, но глаза смотрели внимательно и с ясным интересом.
— Так у нас с вами вроде бы пока и нет никаких поводов для возражений, ежели только вы дело своё наконец изложите и тогда ясно станет, что оно не по моему интересу и разумению.
— Да что вы, дорогой Иван Иванович, разве могу я вам какое пустое предприятье излагать! Да разве можно помыслить мне отвлекать вас от дел своим приглашением ради пустого разговора! — Прокофий Ильич нарочито всплеснул руками.
— Ну, так можете излагать уже далее, на плотниках вроде бы остановились?
— Да-да, всё верно, — Пуртов понял, что пора уже и правда переходить к делу. — В общем, с плотницкими делами разное говорили, да тут мастеровые мне и предложили по образцу одному трубки подготовить. Мне такие надобны были для своих замыслов, но вот от мастеровых-то я понял, что для вас они такой заказ ладили.
— Верно, было дело, — утвердительно кивнул Ползунов. — А вам какой же в том интерес?
— Так вот о том и разговор-то, что уж больно интересно приспособление сих трубок мне показалось. Вот я и решил, мол, поговорю с Иваном Ивановичем, да может он и на моём хозяйстве подскажет как сию водяную трубу наладить-то?
— Ну вы прямо вот так и думаете наладить? Только здесь надобна работа специальная, расчёт точный, да и затраты соответственные, — не отказывая, но и не соглашаясь проговорил Ползунов. — Только вот я так и не понял, а для чего вам сии заботы вдруг, разве нет у вас и так водного пополнения из колодцев?
— Да это всё имеется в полной мере, — махнул рукой Пуртов, — Только я думал, что ведь и прямо вот в доме такую систему ежели поставить, так мило дело ведь будет. Водоносами натаскали бы за-над печью в бочку, а из этой бочки ко мне прямо и в умывальню водица-то. Тёпленькая уже! Это ж ни у кого такого удобства не имеется, а у меня будет.
— Так, а отчего же сами не устроите? Я так вижу вам и самому вся идея видится вполне ясно?
— Нет, здесь надобно, чтобы по науке всё было изготовлено, а то ведь и крепить это всё, да и по установке бочки расчёт делать, а здесь… Вот как вы сказали, у кого какое дело дано, вот потому мне на ваше инженерное разумение надёжа больше, чем на мужиков-то советы… Мужики-то, они ж вроде сообразительные, а грамоты не разумеют, счёта не знают, как же на них в таком новом деле полагаться можно-то? Никак невозможно! — Прокофий Ильич помахал перед собой руками, как бы отводя от себя такие дурные мысли.
— Так, а отчего бы мужиков этих грамоте не обучить-то, а? — Ползунов подался вперёд. — Ведь и для вашего торгового дела здесь выгода прямая имеется. Могли бы мастеровых нанимать уже по их обученности, да товар делать более грамотный-то. А то ведь и для работы в лавке, так же ведь? В лавке поди тоже счёт да грамота вам одну выгоду бы принесли. Сколько
