Агнес молча смотрела на него. «Значит, та женщина не жена его, а сестра», — размышляла она.
— А я решил, что у меня галлюцинации или вы — близнецы, — снова улыбнулся мужчина.
— Что вам предложить, сэр: табак, сигареты? — спросила Агнес.
— Так, — он оглянулся в сторону витрины, — я видел, что там выставлены гаванские сигары «Особые», пожалуй, взял бы несколько штук.
— Видите ли… — Агнес в некоторой растерянности закусила губу. — На витрине большинство коробок — пустые. Я не уверена, есть ли у нас сейчас именно этот сорт. Но точнее вам скажет отец. Жду его с минуты на минуту. И все же я сейчас посмотрю. — Девушка обернулась к стеклянной витрине, где лежали коробки с сигарами. — К сожалению, точно таких сейчас нет, но есть другие, с тем же названием, только там еще написано «Чикас». Этот сорт дешевле.
Агнес прошла к витрине с разными принадлежностями для курения. Рядом на стене был укреплен лист с ценами. Он висел на таком уровне, что цифры мог видеть только продавец. Против названия этого сорта сигар значилось: в наличии одна коробка, сто штук, цена — тридцать пять шиллингов и шесть пенсов. Более дорогой сорт «Особых» стоит пятьдесят четыре шиллинга и шесть пенсов. Упаковка из пяти сигар обходилась, соответственно, в один шиллинг десять пенсов и в три шиллинга шесть пенсов. Но цены указывались лондонские. Агнес сомневалась, могла ли она запрашивать такие цены. Обычно одна сигара стоила три с половиной или четыре пенса.
— Знаете, я, пожалуй, возьму те, что вы предлагаете. Сигары не для меня, а для отца. И разнообразие может прийтись ему по вкусу. — Однако в душе мужчина сомневался, что отец придет в восторг, ему было трудно угодить.
— Еще у нас имеются доминиканские сигары, — вновь оборачиваясь к покупателю, предложила Агнес. — Может быть, вам выбрать их?
— Нет-нет, полагаю, стоит остановиться на первом варианте. Прошу извинить, что доставил вам столько хлопот.
— О нет, что вы, ничуть. Дело в том, что продажей сигар в основном занимается отец, поэтому он в них лучше разбирается. Еще что-либо желаете?
— Да, сигареты, пожалуйста. Есть у вас «Золотой край»?
— Да, сэр, они у нас есть, высокого качества, удлиненные.
— Отлично, это любимый сорт моего брата. — Мужчина немного помолчал. — Вы не находите странным, что люди имеют пристрастие к тому или иному сорту табака?
— Да, сэр, если подумать, этих людей, действительно, трудно понять. Сколько вы возьмете?
— Коробку в сто штук.
Агнес тихо ахнула и от волнения облизнула губы. Он покупал за один раз целую сотню! Она окинула взглядом коробки.
— К сожалению, у нас найдется только пятьдесят сигарет такого размера. Но если не возражаете, я наберу вам коротких.
— Хорошо, спасибо. А дамские сигареты у вас есть?
— Дамские? — Агнес даже поперхнулась от неожиданности. — Боюсь, что нет. — Она улыбнулась, подумав, что «дамы», заходившие в их магазин, чаще всего интересовались табаком для своих трубок.
— Вспомнили что-то веселое? — отреагировал на ее улыбку посетитель.
— Вы умеете читать мысли, сэр, — рассмеялась Агнес. — Действительно, меня немного развеселила ваша просьба. Дело в том, что наши покупательницы обычно спрашивают дешевые сигареты или табак для трубок.
— Что вы говорите! — в свою очередь рассмеялся он.
— Ну да, многие пожилые женщины курят трубки, по крайней мере те, кто живет в бедных кварталах. Говорят, что это их успокаивает.
— А вы сами не пробовали?
— Нет, но у меня еще все впереди.
Они дружно рассмеялись.
— Пожалуй, я не стану покупать дешевый табак. На Рождество к нам прибыла моя тетушка, особа весьма экстравагантная. Всю жизнь она только и делает, что переезжает с места на место, кочует из страны в страну. Но Рождество она неизменно проводит у нас. Так вот, тетя заядлая курильщица.
— Жаль, но для вашей тети я, пожалуй, ничего не могу предложить. Едва ли ей подойдут обычные сорта.
— Моя тетушка всегда возит с собой запас сигарет. И как я мог заметить, дама она очень привередливая. Вы постоянно работаете в магазинах? — неожиданно спросил молодой мужчина.
— С шестнадцати лет, сразу после школы, — слегка удивившись, ответила Агнес.
— И вам нравится эта работа?
Вопрос показался девушке странным, но она ответила, причем совершенно искренне:
— Сначала нравилась. После школы работа здесь показалась мне каникулами, но в последнее время все немного изменилось. — Она сама удивилась, что заговорила об этом и тем более с незнакомым человеком.
— А вам не хотелось бы заняться чем-нибудь другим?
— Пожалуй, да.
— Но вы не вполне уверены?
— Одно я знаю точно: мне хочется уехать, посмотреть мир. Интересно увидеть другие места, узнать, как там живут люди.
— С одной стороны, вы правы. Однако путешествия, даже дальние, не всегда позволяют хорошо узнать места и познакомиться с людьми. Часто увиденное не соответствует нашим представлениям. А когда ожидания не оправдываются, мы испытываем разочарование.
— Очень может быть, — согласилась девушка без тени улыбки. — Вам приходилось много путешествовать, сэр?
— Не так много, как мне хотелось бы.
Со стороны кладовой послышались шаги. Агнес обернулась и увидела отца.
— Вот хорошо, что ты пришел. Ты лучше меня можешь помочь этому джентльмену с выбором. Ему нужны хорошие сигары.
— Так вам нужны сигары, сэр? — тоном радушного хозяина проговорил Артур Конвей.
— Да, но молодая леди отыскала все, что я хотел.
— Что же она вам предложила? — Уточнив это у дочери, Артур снова повернулся к молодому мужчине. — Да, конечно, мы можем предложить вам пару сортов, которые, по моему мнению, ничуть не хуже гаванских «Особых». Но «Особые» сразу отличишь, верно, сэр? — Артур наклонился к покупателю и продолжал доверительным тоном, словно сообщал большую тайну: — А вам известно, что это один из лучших сортов, которые продаются в Лондоне фирмой «Хэрродс»?
— Ну конечно, — торопливо произнес молодой мужчина с оттенком снисходительности. И Агнес удивилась, как неожиданно изменился его доброжелательный тон. — Во время визитов в город мы всегда заезжаем туда. У них на первом этаже отличный магазин.
Агнес заметила, что отец выпрямился и как-то весь подобрался.
— Тогда вы знаете толк в сигарах, сэр, — неуверенно сказал он.
— Я не курю сигары. Слабость к ним питает мой отец.
— Есть слабости и пороки, сэр, гораздо более серьезные.
В манере отца больше не чувствовалось непринужденности. Агнес отчетливо это видела и ощущала нарастающую неловкость. Она хотела, чтобы отец прекратил разговор, но тот как назло продолжал говорить.
