- Защищаешь?
У Глеба непроизвольно дернулась верхняя губа.
- Оберегаю.
- Слишком много на себя взял…
- Что сдюжил.
Племяш держал удар достойно. Хоть по первости тушевался, и то, скорее всего, чтобы не посвящать Милославу в детали «подставы». Хотел сохранить с ней приятельские отношения.
Парень не учел одного.
Отношения Глеба к ней.
- Ну, давай, теперь финальные аккорды, племяш.
- В смысле?
- В прямом. План ты мне свой изложил, теперь я хотел бы знать: как, по-твоему, должна была закончиться сегодняшняя ночь?
Вот тут он замялся, снова потянув за ворот футболки.
- Несколько вариантов. Но я надеюсь на один единственный. Что тот взгляд на фото Милы не случаен. И я очень хочу верить, что не облажался.
Племяш не облажался.
Но об этом ему знать пока не надо.
***
- А где Марк?
В большом дверном проеме показался один лишь Глеб.
Мышцы живота Милы свело от страха.
В данной ситуации Марк мог выступить в качестве буфера.
- Уехал, - всё в том же прохладном тоне сказал Алашеев и целенаправленно устремил взгляд темных глаз на Милу.
Та поджала губы в нерешительности. И что теперь делать? Вернее, не так. Что теперь будет?
Ранее она видела Глеба Алашеева. Лет пять назад, а то и больше. Она плохо помнила ту встречу. Да и зачем ей это хранить в памяти? Осталось ощущение мороза по коже. Зато сейчас память услужливо подкидывала картинку…
Был август. Отец наорал на неё, сказав, что она нерасторопная маленькая дрянь, которая не в состоянии одеться быстро, когда от неё требуется. Мила расплакалась. Ничто не предвещало поездки, её никто не предупреждал. А тут в комнату залетел запыхавшийся отец, потребовал, чтобы она быстро одевалась, причем не в повседневное шмотье, а в «приличное… это… что я покупал». Мила, хлюпая носом и размазывая злые слезы по щекам, думала: когда именно? Но нашла легкие джинсы и красивую бирюзовую блузу.
Они ехали к Тойским. Всю дорогу отец рассказывал ей, как она должна себя вести, что говорить. Спорить - ни в коем случае.
- Ты правила этикета помнишь?
- Да.
- Смотри у меня.
Отец никогда её не наказывал. Пара оплеух - не в счет, но Мила его боялась до дрожи. Маму она плохо помнила. Та умерла, когда Миле не было и пяти лет. Не справилась с управлением и слетела с трассы. Сколько бы раз Мила не просила отца рассказать про маму, тот отмахивался. Наверное, до сих пор переживал. Странно другое – в доме почти не осталось её фотографий. Точно кто-то убрал. Или просто мама не любила фотографироваться, хотя и была очень красивой молодой женщиной. Мила смирилась с мыслью, что когда-нибудь потом, когда подрастет, она сама обо всем позаботится – узнает. Папа что-то скрывал. Эта мысль не покидала девочку.
В доме Тойских наблюдалась некая суета, на которую Мила не обратила внимания. Всё равно её не просветят. Марк куда-то запропастился, и она оказалась предоставленной самой себе. Мужчины ушли в кабинет.
- Будь хорошей девочкой, Милослава, - сделал наставление Андрей Борисович.
Как только за мужчинами закрылась дверь, Мила поморщилась и показала язык. Можно было бы и средний палец, но вдруг тут камеры установлены… Ей же потом от отца влетит.
У Тойского в отношении неё наблюдалась прямо-таки какая-то мания. Чтобы она непременно была хорошей девочкой. Будучи подростком со всеми вытекающими, Миле хотелось взбунтоваться и что-нибудь отчебучить такое, чтобы её, наконец, перестали называть «хорошей девочкой». Она не стремилась казаться оторвой, грубиянкой. Ей противен был подобный тип девушек. Взять ту же Зою из колледжа. Она открыто хвасталась, что отлично умеет «заглатывать».
Но иногда в Милу точно черти вселялись. Например, сегодня, когда папа наорал, выдернул её, а Тойский едва ли не по головке потрепал, как котенка.
Тьфу. Мерзко.
Так как она оказалась предоставлена сама себе, и ей не дали никаких особых распоряжений, Мила направилась в заднее крыло большого особняка Тойских. Там находился выход к бассейну. Купаться её никто не пригласил, обычно в таких случаях специально предупреждают, чтобы она взяла с собой купальник. Просто посидит на шезлонге. Может, о ней и не вспомнят. Её идеально устроило бы, если бы про неё забыли.
Мила вышла к бассейну и зажмурилась от яркого солнца.
Но если молодая девушка рассчитывала на тишину и уединение, она ошиблась.
В бассейне кто-то плавал.
Мужчина.
Явно не друг Марка, потому что…
Мила даже не могла бы сказать почему. Просто чувствовала. Широкая спина, резкие мощные взмахи рук…
Пловец уверенными движениями пересекал бассейн, не видя её.
Сердце девушки подпрыгнуло в груди. И вместо того, чтобы остаться, возможно, поговорить с гостем Тойских, она поспешно ретировалась в дом и поднялась в библиотеку, где её потом и нашёл отец.
Мила не знала, почему так сделала. Мужчина и есть мужчина…Но что-то в том пловце было настораживающим, что воспринималось на уровне инстинктов. Что заставило её развернуться и, не обнаруживая себя, нестись со всех ног в дом, подальше от него.
Позже она узнала, что у Тойских гостил Глеб Алашеев. Человек, про которого она много слышала и которого до сегодняшнего дня не видела.
И хорошо же она его «увидела». Рассмотрела во всех подробностях, прочувствовала.
Хоть смейся, хоть плачь от такого счастья.
То впечатление из прошлого оказалось верным.
Мила убедилась повторно.
Там, в спальне и потом в гостиной, она никак не могла прийти в себя. Слишком сильно оказалось потрясение.
Сейчас же у неё появилась возможность рассмотреть мужчину более пристально.
Высокий, как и раньше ей воспринимался. Волосы темные, чуть кучерявые. Нос прямой, орлиный. Острые скулы. Губы чуть полноватые, четко очерченные. Многие бы девушки несколько лет жизни отдали бы, чтобы иметь столь яркий контур губ. Кстати, и за пушистые ресницы, что обрамляли глубоко посаженные глаза. Мила не могла рассмотреть их цвет... Ну и Бог с ними. Ей и ауры, исходящей от мужчины, хватило с лихвой.
Какими слухами земля полнится в отношении Алашеева?
Разными…
Мила никогда не собирала сплетни, сама не участвовала в пустых разговорах. Да и не с кем особо было. Но тут услышанная фраза… там оброненная… Пожалуй, самая яркая и самая темная касается очень спорной информации, что Глеб убил кого-то в пятилетнем возрасте. В голове Милы подобное не укладывалось. Мальчики, конечно же, любят играть в войнушку, и им покупают пистолеты, но чтобы пятилетняя кроха умела стрелять из настоящего оружия… У неё не укладывалось в голове.
Не верила она в эту сплетню точно.
Что было ещё…
Мила много слышала про само семейство Алашеевых. Что это самая настоящая династия, ведущая свои корни из царской России. Говорили, что даже дворянский род. Мила не знала. Для неё такие подробности ничего не значили, хотя, например, для её отца имели огромное значение. Он по-любому бы бахвалился.
При воспоминании об отце мысли об Алашеевых отошли на задний план.
Что-то будет.
Минимум – апокалипсис.
Но она же к нему готова? Да, Мила?
Да…
- Может быть, я тогда тоже пойду? – Чем черт не шутит, и, может быть, ей на самом деле повезет?
По тому, как медленно растянулись в усмешке губы мужчины, Мила уже догадалась, что зря тешила надежду.
- Разве ты для этого сюда пришла, Милослава? Чтобы сбежать?
- Ваш кофе готов.
- Спасибо. Вижу. Ты решила воздержаться?
Она кивнула.
- Тогда присаживайся на стул, разговаривать будем.
- О чем? – вырвалось у Милы, но она сразу же быстро добавила: - Да, конечно. Я тогда налью себе воды.
- Конечно.
Алашеев постоянно иронизировал, отчего возникало желание чем-нибудь в него запульнуть.
Нет, страх перед мужчиной никуда не делся. Но никуда также не делась и затаённая злость, что возрастала в геометрической прогрессии. Её терзали самые противоречивые эмоции, и она пока не понимала, как собрать их в кучу.
